— А фамилия у деда Феликса случайно была не Рыбаков? — спросил он.

— Рыбаков. — Аграфена уставилась на него с изумлением.

— Меня просветите? — спросил Стэф.

— Во время войны его звали Феликс Фишер, — заговорил Apec. — Он был помощником Герхарда фон Лангера и едва ли не единственным, кто остался в живых после той экспедиции на болото. Обратно в Германию он не вернулся: отсидел срок и остался жить в Марьино. Фамилию сменил с Фишера на Рыбакова.

— Дед Феликс был хороший! — сказала Аграфена с вызовом. — Немец он там или кто, но он был хорошим человеком!

Apec не стал спорить. Было видно, что его слова ее очень задели. В разговор вмешался Стэф:

— Этот посох подарил тебе дед Феликс?

— Да. — Аграфена кивнула. — Сказал, что когда-нибудь он мне понадобится. Ну вот он мне и понадобился во время спектакля. — В голосе ее слышалось сомнение, словно она сомневалась в своих словах.

— А где он сам взял этот посох? — спросил Стэф. — Он тебе рассказывал?

— Было что-то такое… — Аграфена нахмурилась, припоминая давний и наверняка малозначительный разговор с дедом Феликсом. — Эту палку… этот посох ему подарил старый друг. — Она вдруг замолчала, зрачки ее расширились, и глаза из ярко-синих сделались почти черными. — Этот посох подарил ему мой двоюродный прадед! Мама дорогая… Как я могла такое забыть? Как я могла его потерять?!

— Как звали твоего прадеда, Феня? — спросил Стэф, а Аресу показалось, что он уже знает ответ.

— Серафим. Моего прадеда звали Серафим. По ходу, в моей семье всегда любили странные имена. Он тоже был странный. Бабка моя говорила: блаженный, но очень добрый и очень светлый.

— Что с ним стало?"

"— Он пропал. — Аграфена поежилась, как от холодного ветра. — Пропал без вести во время Великой Отечественной. Так рассказывал дед Феликс. Давно рассказывал. Я была еще совсем малой и глупой… — Она потрясенно замолчала, а потом встрепенулась и спросила: — Так что необычного в этой… в этом посохе?

— Я покажу!

Стэф повертел посох в руке, с разных сторон посмотрел на железный набалдашник, а потом вытащил из кармана джинсов перочинный ножик. Несколько секунд он возился с посохом, а потом прямо на глазах у Ареса случилось чудо: железное яйцо развалилось надвое, а внутри оказался уже совсем другой, куда более изящный, куда более необычный набалдашник в виде то ли пёсьей, то ли волчьей головы. Вырезан он был из дерева неизвестной породы, цвет имел почти черный, но с каким-то перламутровым отливом. Однако удивительным был не материал, удивительным было другое: вместо шерсти волчью голову покрывала чешуя.

— Чтоб меня! — сказала Аграфена неожиданно громко. — Это же пёс Мари!

— Что? — спросил Apec.

— Это пёс Мари! Дед Феликс рассказывал мне всякие сказки про болото и Марь. Он мне, а ему, наверное, Серафим.