– Мы следили за нею в зеркале! – добавила Марта.

– Тсс! – цыкнула на них Руби. – Не раскрывайте им с ходу наши секреты!

Малефисента засмеялась. Она никогда не встречала никого хотя бы отдаленно похожего на этих женщин и сейчас влюбилась в них с первого взгляда. Видимо, они так же хорошо умели читать чужие мысли, как и Нянюшка. Но Малефисенту это ни капельки не смущало – живя рядом с Нянюшкой, она привыкла, что утаить свои мысли совершенно невозможно.

– И мы тоже очень тебя любим! С днем рождения, Малефисента! С днем рождения! Завтра у тебя необыкновенный день! – хором пропели сестрички. – Шестнадцать лет – это особенный возраст. Очень-очень важный! И мы бы ни за что его не пропустили, наша милая!

– Так значит, Легендарная, твоя сестра все еще держится своих старых привычек? – поинтересовалась Люсинда, пристально наблюдая, как хозяйка расставляет чашки с блюдцами. Нянюшка улыбнулась про себя, точно зная, что одна из ведьм, уходя, непременно сунет чашку в карман – они каждый раз так делали.

– Про какие старые привычки они говорят, Нянюшка? – спросила Малефисента.

– Ни про какие, моя ягодка, – отмахнулась Нянюшка, покосившись на сестричек. – Не обращай внимания.

– Не смей лгать ребенку! – пронзительно выкрикнула Люсинда.

– Это все равно бесполезно... – пропела Руби.

– Бесполезно! – подхватила Марта. – Ты же не можешь вечно защищать ее, бабуля!

Над «бабулей» Нянюшка только посмеялась, ничуть не обидевшись. В конце концов, Марта всегда была глупышкой. А кроме того, Нянюшка и впрямь была стара – намного старше, чем сестрички могли даже помыслить.

– Да полно вам, дамы. Никто не собирается обманывать девочку, – сказала Нянюшка, надеясь угомонить сестричек.

– Завтра она уже станет взрослой! Ведь ей исполнится шестнадцать! Шестнадцать! Шестнадцать! – вразнобой заголосили сестрички. От их напевных голосов у Малефисенты голова пошла кругом.

– А от чего меня надо защищать? – спросила она.

– От правды, моя милая! От истины! – Сестрички захохотали так громко, что вороны Малефисенты с шумом сорвались с крыши ее домика на дереве, оглашая всполошенным карканьем всю Страну эльфов и фей.

– Ха! Уж это заставит трястись от страха вас, простофилей! – с воодушевлением закричали сестрички.

– Кого? Моих воронов? – растерянно переспросила Малефисента, восторженно впитывая каждое слово, каждый жест, каждое выражение лица совершенно очаровавших ее тройняшек.

– Ну конечно! Всем известно, что вороны – это зло, – хором сказали сестрички и снова захохотали.

– Ох, да бросьте вы эти глупости! – прикрикнула на них Нянюшка, разливая чай по чашкам. – Что ты, Малефисента, конечно, они смеются над феями, а не над тобой.

Люсинда, похоже, наблюдала за Малефисентой еще внимательнее, чем та за ней и ее сестрами.