– Ратмир Всеволодович Ветров, тридцать три года, родился в Валховойске, в семье университетского профессора? – буравя точку во лбу гостя, процедил отец.

Именно с такой гримасой много лет назад он требовал от нас с Богданом признания, кто расколотил его любимую кружку. У меня до сих пор волосы вставали дыбом от того давнего разноса.

– Он самый, – с легкостью согласился Ратмир.

В отличие от меня, он не был отягощен детскими воспоминаниями касательно грозного хозяина дома и не понимал, что его надо бояться.

– Я читал твое досье, – признался отец, не думая пропускать нас в прихожую.

Пока шла проверка жениха на вшивость, я прислушалась к тому, что происходило в доме. Кажется, из гостиной доносились голоса тетушек, входивших в состав Великой семейной инквизиции. У меня задергался правый глаз.

– И как?

– Впечатлило, – отозвался отец и протянул руку для приветствия: – Владимир."

"Из комнат по-домашнему сладко пахло свежей выпечкой и раздавалось женское кудахтанье. Как есть, матушка пригласила инквизицию в полном составе! Так что, пройдя первый круг преисподней, мы разом попали на пятнадцатый.

Из кухни к нам вылетел квохчущий курятник. Мама Ярослава на радостях расцеловала Ратмира в обе щеки. С его головы слетела шляпа. Горящие взоры теток впились в черные рожки. Я с тоской представила, как семейство по вечерам станет смаковать скандальную новость о том, что «Ведка притащила в дом аггела».

Вслед за мамой показался Богдан. Его саркастическая улыбка говорила лучше любых слов, что он приготовился получить максимум удовольствия от предстоящего цирка, где мы с Ратмиром должны были выступить гвоздем программы. Радка облокотилась о перила лестницы и рассматривала моего кавалера блестящими, полными отчаянной мгновенной влюбленности глазами.

От семейного бедлама за последние седмицы я несколько поотвыкла, а потому чувствовала себя по-настоящему несчастной и топталась на пороге, пока великая семейная инквизиция, схватившая новоявленного кавалера в свои цепкие лапы, тащила Ратмира в гостиную.

– А мы слышали, вы историк? – многозначительно протянула одна из тетушек.

– И какие же истории вы пишете? – подхватила другая.

– Он же вроде в университете преподает? – нахмурилась мама Ярослава и бросилась вслед за кузинами выяснять подробности социального положения дорогого гостя.

– Я все больше рассказываю истории, знаете ли, – послышался серьезный ответ Ратмира, – например, про черные артефакты.

Услышав его признание, я едва не подавилась и жалобно уставилась на Богдана округлившимися глазами. Тот стоял в дверях кухни, привалившись к косяку, и с азартом следил за первым актом семейной комедии.

– Ты думаешь, он быстро сбежит? – с тоской спросила я брата.