Ветров вздрогнул и медленно оглянулся. Казалось, он не верил собственным глазам. И я сорвалась с места, бросилась к нему, не чуя под собой ног, а потом врезалась в него со всей силы, обхватив руками горячее тело. Мгновение, и он стиснул меня в объятиях, зарылся лицом в макушку. Я слышала, как часто и сильно бьется его сердце.

– Он позволил мне думать, что ты погиб!

– Тихо, Веда, – уговаривал меня Ветров. – Я здесь. Со мной все в порядке.

Некоторое время мы стояли, тесно прижавшись друг к другу. Ратмир что-то шептал, быстрое и непонятное, а потом вдруг мягко попытался разомкнуть мои руки.

– Ты что делаешь? – испугалась я, мертвой хваткой вцепившись в его свитер.

– Ты должна вернуться в дом Венцеслава."

"– Нет! Не смей меня гнать! Я почти пятнадцать часов думала, что ты взорвался, и оплакивала тебя. Поэтому даже не думай, что у тебя получится запихнуть меня под какие-то там контуры! Если ты уезжаешь, я поеду с тобой.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – с успокаивающей интонацией вымолвил он.

– Тогда я упаду на землю, вцеплюсь в твою штанину и не позволю тебе забраться в автокар.

Видимо, я выглядела достаточно решительно, и Ратмир решил, что угроза будет приведена в действие.

Неожиданно он глянул куда-то поверх моей макушки. Я ощутила, как он напрягся всем телом, и обернулась. На перекрестке, широко расставив ноги и отбрасывая лепестки вытянутых теней, стоял Богдан. Брат пристально следил за нами. Казалось, его злость можно было не только почувствовать, но и увидеть.

– Ну что, Ветров, ты теперь доволен?! – заорал брат.

– Иди к нему. – Ратмир подтолкнул меня в сторону перекрестка. – Так будет лучше.

– Даже не думай! Я еду с тобой!

Круто развернувшись на пятках, я упрямо направилась к автокару.

– Веда! – попытался образумить меня Ратмир, но его голос отрезала захлопнувшаяся с грохотом дверца. Меня окружили теплая полумгла и звуки мурлыкающего переливчатые мелодии приемника.

Прежде чем уйти, брат ткнул пальцем в сторону Ратмира и провел ребром ладони под кадыком. Мол, проклятый аггел, готовься впасть в очень долгий летаргический сон, а я уж позабочусь о том, чтобы никто тебя не смог откачать.

С непроницаемым видом Ветров сел за руль, хлопнул дверью, завел мотор.

– Ты уже жалеешь, – пробормотала я.

– Нет, – сухо отозвался тот и выжал педаль газа.

Мне так много хотелось рассказать ему, столько спросить, но я могла лишь зачарованно разглядывать его четкий профиль, смешные рожки, торчавшие из-под густых спутанных волос, руки, расслабленно лежавшие на руле. За окном мелькал разукрашенный разноцветными светляками ночной лес, и в кронах деревьев, путаясь и перемещаясь змейками, мерцали заколдованные гирлянды.

Неожиданно на меня навалилась страшная усталость, как всегда после сильных треволнений.