Набравшись храбрости, опрометью бросилась через зал и рывком распахнула дверь ванной. Неожиданно в тишине раздался звонкий всплеск воды, в слепой темноте вспыхнули два желтых глаза, а низкий женский голос, явно не приученный к межрасовой речи, произнес с заметным акцентом:

– Малыш, не зажигай свет…

Я завопила так, что наверняка перебудила всех соседей, если они, конечно, жили в здании. Мы с Ратмиром выскочили в студию одновременно.

– Что случилось?!

Он был растрепан, расстегнутые штаны болтались на бедрах, при движении звякала бляха ремня. Разбудив светильники коротким хлопком, Ветров принялся ощупывать мои плечи и бока, точно страшась обнаружить сломанные кости или открытые раны.

– Он это она? – тихо спросила я.

Ратмир замер, подчеркнуто осторожно убрал руки и отступил на шаг. Взгляд стал отстраненным и холодным.

– В ванной твоя подруга, Ветров?

– А кого ты там рассчитывала найти? – сухо уточнил он.

– Откровенно говоря, я вообще не рассчитывала там кого-то находить.

Между нами повисла напряженная пауза, по комнатам в тишине разносилось мое сердитое сопение.

– Мальчики, – произнес за спиной низкий голос, – вы закончили?

Я круто развернулась на пятках и едва не отшатнулась. Хозяйка студии была полностью обнажена. Гладкая кожа с нехарактерным розоватым оттенком точно потускнела от воды. Длинный хвост свернулся кольцами у предплечья. Ее тело оказалось совершенным – подтянутым, натренированным, с высокой грудью. При виде художницы даже первая красавица Ветиха заработала бы комплекс неполноценности, а я и вовсе почувствовала себя ничтожной.

– Рат, зайчик, принеси мне полотенце, – попросила аггелица.

Зайчик? Скорее уж козлик!

Тот бросил на меня странный взгляд, словно пытался подсмотреть реакцию на нескромное появление подружки.

Хотелось бросить что-нибудь ироничное, но в голову лезла разная галиматья. Пока меня не задушили ревность и желание убить кого-нибудь, например рогатую скотину, притворявшуюся хорошим парнем, я ретировалась в спальню.

Хозяйка сказала что-то по латыни мне в спину, но, видимо, обращалась к Ратмиру.

– С чего ты решила, что я смотрю на него как на хорошенькую девицу? – отозвался он с раздражением в голосе.

Дверь спальни закрылась, пряча меня от живых любовников и оставляя тет-а-тет с нарисованными. Если бы мы сейчас сыграли в игру «кто в доме самый несчастный», я бы выиграла по всем параметрам и забрала все печеньки на блюде. Отчаянно жалея себя, я закрылась с головой одеялом и принялась считать до ста, чтобы заснуть и, наконец, завершить отвратительно долгий день.

Док явился в художественную студию утром, и его мягкий грассирующий голос выманил меня из комнаты. Зал заливало яркое солнце, свет щедро струился из больших окон.