Во-первых, у магистра Аттинура откуда-то был древний, одушевленный и способный влиять на поведение артефакт, созданный на основе мощнейшего из природных элементов — камня Правды. Во-вторых, в самой, казалось, безопасной из лабораторий университета почему-то хранилось пугающе много пыльцы мишника. И сейчас, по здравому размышлению, я понимаю, что сложили все мешочки, а их там было за сотню, недавно. А ведь пыльца вещь такая, что хранить ее полагается в изолированной от среды стеклянной банке, в консервационных условиях… А тут что получается, где-то в университете, и это явно не в кладовой, хранилось банок по минимуму пять пыльцы мишника?! Ведь именно хранилось, зима на дворе, а собирать пыльцу только во второй половине лета можно.

Да и сколько ее соберешь, пыльцы этой, помнится, мы студенты, на практике, едва ли мешочек всей группой наскребали… Но ладно это-то, может, запасы десятилетий вскрыли, вопрос лишь в том — зачем их вскрыли?! Как снотворное мишник не самый лучший вариант, а вот как яд для драконов…

Я оглядела кухню, увидела, что больше половины банки с волчьей ягодой еще осталось, и подумала, что заберу ее себе.

На всякий случай. Просто на всякий случай… Потому что меня очень насторожили стоящие наготове мешочки с пыльцой мишника… Нет, я продолжала искренне верить, что магистр Аттинур слишком умен для того, чтобы попытаться навредить драконам, но он ведь не один в университете. И я даже не уверена, что ректор знал о залежах мишника. Знал бы — уничтожил. Потому что драконы за своих мстят без жалости и до последнего, и все прекрасно понимали, что находящаяся сейчас на территории УМа делегация, откровенно говоря, невероятная милость со стороны крылатого народа.

— Миладушка, — обратила на меня внимание госпожа Иванна, — что-то ты бледная. Давай, девочка, ужинать и спать!

Я глянула на часы — до ужина еще добрых сорок минут было, но самую добрую женщину университета это мало волновало. В считаные минуты у меня отобрали кастрюлю, саму меня усадили возле перегородки за столик, после всучили рыбную похлебку, салат и ореховое пюре на меду. Последнее вообще-то готовилось редко и только для магистров, когда те выкладывались магически так, что едва на ногах стояли.

Но на мой удивленный взгляд госпожа Иванна только и сказала:

— Кушай, сиротинушка ты моя."

"И я все съела, без удовольствия, но с понятием, что есть нужно. Действительно нужно. Потом кормила Голода, сидя все там же, у перегородки, отделяющей кухню от университетской столовой, и слушая досужие разговоры. Из них выходило, что магистры, не справляясь с нашествием оживших монстрообразных растений, призвали выпускной курс и массово выпили их.