Заглянувший к ним кондуктор обратился сначала к помощнику, и его ошибку легко можно было понять: господин Канегисер — застегнутый на все пуговицы сумрачный юноша — подходил на роль слуги куда больше, нежели его представительный, широкоплечий, с генеральскими усами помощник.

Когда по настоянию господина Канегисера ему показали укрощенного бесомрака, время будто повернулось вспять. Он вновь ощутил запахи курительного закутка — табачный дым, мокрый кирпич, кислый пот — и тяжесть нагретого браунинга за пазухой.

Дыхание остановилось само собой, под ребрами стало тихо и холодно… Темная текучая морда бесомрака будто нарочно копировала очертания слегка лошадиного лица носительницы, усаженной в кресло-каталку дамы средних лет. Дама, похожая на гувернантку-англичанку, смотрела на гостей не моргая, и огоньки мерцали в глубине ее зрачков, как у затаившегося в темноте кота.

— Поздоровайся, — приказал господин Канегисер, и дама слегка наклонила голову.

Бесомрак был совсем близко, ничем не сдерживаемый, и Хозяину отчаянно, до шума в ушах захотелось сжать эту перехваченную кольцами Венеры шею, вытрясти проклятую тварь из ее человеческого костюма, выплеснуть переливающуюся под кожей вязкую темную жижу на пол и с наслаждением вдыхать землистый горьковатый запах, пока не испарится последняя капля. Но едва он подался вперед, как Иеремия крепко ухватил его за локоть.

— Обыкновеннейший spiritus gravis, или тяжелый дух, — скучным голосом произнес господин Канегисер.

— Я предлагал окрестить их громиломонадами, но Начальство не терпит новаторства. В нашей среде спиритус гравис выжить не в состоянии, без кадавра он гибнет почти моментально, как ныряльщик без снаряжения на дне Марианской впадины. В этом, собственно говоря, и состоит главное отличие тяжелых духов от так называемых легких монад. Не бойтесь, ваши бесомраки докучливы и сильны, но в то же время тупы до крайности, напрочь лишены способностей к языкам, да и приходит их весьма мало.

— Вы заблуждаетесь, среди нас их множество! Я видел их повсюду…

— Типичный случай неполной индукции. Вы просто неспособны разглядеть всех прочих. Я ведь не ошибусь, если предположу, что в моем фамильяре вы видите лишь телесную оболочку? Ерема! — Господин Канегисер повернулся к помощнику. — Покажись-ка, братец.