О том, как это сладко, красиво и волшебно. И в этом нет ни капли, ни тени отвратительного и стыдного. Еще несколько месяцев назад Дина и помыслить не могла, что будет это делать с мужчиной — трогать руками. И не только… руками. Она вспыхнула румянцем и прижала к щеками только что вытащенную из стиральной машины влажную простынь. Да-да, на этой самой простыне она, она сама, по своей воле взяла — и взяла кое-что в рот. Ну он же миленький, как его не взять в рот, как не поцеловать, как не приласкать. Миленький и совсем не маленький. И Дина обязательно повторит этот эксперимент.

Вот на этой же простыне. Она высохнет, Дина ее постелет и еще раз…

Но вышло иначе, и не на простынях на кровати, а на диване. И не Дина, а — Дину.

***

На Москву опустилась августовская жара. Жара, которая плавила мозги, отбивала всякое желание двигаться. Духота и зной вносили свои коррективы в ритм жизни мегаполиса.

Ян отменил несколько шоу. Жители Москвы разбегались по отпускам на моря или дачам, а гостями столицы клуб не заполнялся и на треть. Левка этому только радовался. Небольшое снижение доходов его не слишком волновало — в свое время хватило ума сформировать себе подушку безопасности, и теперь Лев мог спокойно пересидеть без работы не один месяц.

А тут речь идет всего-то о неделе или двух. Их бы потратить на то, чтобы как-то двинуть ситуацию с Разиным, но…

Жара, духота, зной.

В такую погоду хочется только лежать, пить, есть фрукты.

И заниматься любовью.

***

При такой температуре воздуха лучше всего было бы ходить нагишом. Но поскольку цивилизация и все такое накладывали определённые рамки — Левка ограничился тонкими нейлоновыми шортами и футболкой без рукавов, а Дина — топиком на узких лямках и длинной невесомой батистовой юбкой.

Компанию им составила миска спелых медовых абрикосов, желтых и полупрозрачных.

Миска стояла на столике, Дина сидела на диване, Левка намеревался на этот же диване прилечь.

— Сударыня, могу я прилечь к вам на колени?

— Нет, мой принц.

— Я хочу сказать — положить к вам голову на колени?

— Да, мой принц."

"Темноволосая голова устраивается на мятного цвета юбке.

— Вы думаете, у меня были грубые мысли?

— Я ничего не думаю, мой принц, — к Левкиным губам прижали абрикос.

 — Ешь и не болтай. Терпеть не могу Гамлета.

— Почему? — невнятно, но с абрикосом во рту иначе не получается.

— В школьном спектакле доводилось играть Офелию. Она идиотка.

— В этом весь смысл — разве нет?

— Ешь абрикосы! — ему в рот сунули очередной плод.

У абрикоса нежная бархатистая кожица, чуть надавишь — и течет сладкий густой сок, а там, внутри — нежная мягкость, которую только и остается что слизывать.

Левка выплюнул косточку и отправил ее на блюдце. Повернул голову… и ткнулся носом в низ женского живота.