А от Дины не ждал, даже не думал об этом, радовался больше тому, что есть. Уж по крайней мере, не так скоро. А оно взяло — и к-а-а-ак случилось.

***

А ведь ничего не предвещало поначалу. Все шло обычным чередом. Дине нравилось начинать, быть сверху, и этот раз не стал исключением. Левка лежал, наслаждался прикосновениями ее пальцев — а они у Дины очень нежные, и поцелуями — а целовать его Дина любит, ей это искренне нравится. В общем, лежал, наслаждался и ждал, когда придет его очередь. Есть черта, за которую в ласках Дина не готова перейти. И когда они подбираются к этой черте, инициативу перехватывает Лев.

И по отработанной схеме — на бочок — и счастье, когда есть на кого закинуть ногу. Иногда ему казалось, что эта черта проходит где-то в районе нижней границы его ребер. Но в этот раз за линию ребер Дина вышла. Точнее, ее пальцы. Сама Дина только что целовала его лицо. А теперь замерла. Глаза блестят, губы приоткрыты и тоже влажно блестят. Она замерла, и только пальцы ее двигаются все дальше и все ниже. Пробегают по животу как по клавишам, потом чертят замысловатые линии, как на уроках каллиграфии. И вот, наконец, пальцы добрались до следующей границы. Вот если Дина сейчас остановится — это будет очень жестокое разочарование!

Пальцы, замерев поначалу, осторожно зарываются в волосы.

— Жесткие… — произносит она тихо, едва слышно.

Да уж, бальзамом-ополаскивателем не пользуюсь!

Пальцы двинулись еще чуть-чуть. Снова замерли. У очередной границы. Дина, кажется, даже дышать перестал. Лев, впрочем, тоже. Он в последнее время не раз ловил себя на парадоксальной мысли. Вот сам Левка никогда специально не считал, сколько у него было девушек, женщин, не хвастал, но знал, что жизнь его сексуальная была до определённого момента нескучной и разнообразной.

Но теперь же ему казалось, что раньше, до Дины он занимался сексом всегда полностью одетый и через дырку в одеяле. А сейчас — словно скинул с себя все одежды и прижался к такому же обнаженному телу. Пусть не все у них еще получается, пусть. Но какие бури чувств от, казалось бы, простых вещей! Бури и в эмоциях, и ощущениях — и тактильных, и визуальных, и слуховых. Он не мог на нее насмотреться, не мог наслушаться, как она тихонько всхлипывает от наслаждения, не мог начувствоваться, как она касается его и какая сама на ощупь.

А теперь вот… очередная буря. Эта тянет на двенадцать баллов по шкале Бофорта. Ее пальцы двинулись и преодолели очередную границу. Коснулись основания."

"— Тебе будет приятно, если я тебя там потрогаю?

Самое главное — не заржать в такой ответственный момент и не испортить все к чертям. Ты еще спрашиваешь, девочка…

— Очень приятно, — Левка рискнул приподнять бедра, подталкивая Дину к более активным действиям.