— Степа, не надо больше, — Дина аккуратно гладила старшего Кузьменко по могучему предплечью. — Нам же еще видео записывать.

— Ничего, — фыркнул Степан, и снова погладил Дину по голове. — Отфотошопить сейчас все можно.

Левка понял, что не успевает за стремительным ходом событий. Но Дину на всякий прижал к себе. А она продолжила говорить, взяв его руку и переплетя пальцы.

— Чтобы ты понимал весь расклад, Игорь… Ты сейчас сделаешь признание на камеру. А потом мы тебя отпустим. Ты собираешь вещи и улетаешь. В Америку. К дочери. И остаёшься там. До конца жизни.

Игорь оттер о плечо разбитую губу.

— Не много ли ты берешь на себя, Дина, чтобы указывать, где мне жить?

— В самый раз, — ровно ответила она. — Не сделаешь, что говорю — пойду с этой записью на Первый канал. В ток-шоу. Личный номер продюсера шоу и ведущего у меня уже есть. И станешь ты, Игорь, нашим русским Харви Вайнштайном. После этого ни жить, ни делать бизнес здесь ты уже не сможешь — не дадут.

Игорь смотрел теперь на Дину, только на Дину. Смотрел долго, а потом кивнул.

***

Степан и Лев стояли на балконе и смотрели, как Разин идет к машине. Открывает ее, садится. Заводит и уезжает.

Левку не оставляло сосущее и одновременно грызущее чувство где-то в районе желудка, когда он провожал взглядом отъезжающий автомобиль. Отпустили. Отпустили человека, который причинил так много зла. Который еще может причинить зло. И вся их защита — запись. Нечто нематериальное, эфемерное, толком как бы даже не существующее.

— Все правильно сделали, — словно прочел его мысли Степан. — Я видел, как жизнь или обстоятельства ломают людей. Этот — сломан. Не будет он дергаться. Ну а попробует — доломаем. Я ведь не шутил, Левка."

"— Я так и понял, — Лев обернулся к балконной двери. За ней промелькнул силуэт Дины. Она выпроводила их на балкон. Сказав, что нужно помыть пол. Да, срочно. Необходимо просто. И сейчас Дина деловито возила шваброй по полу. А в спальне, на их кровати, басовито похрапывал Гаврилов.

Такой вот натюрморт. И Разин уехал.

Ладно, раз Степка говорит, Разин что не будет дергаться — значит, так и будем считать.

— Ты как тут оказался? — задал Лев уже не очень-то актуальный вопрос. Просто чтобы сменить тему.

— Да обыкновенно, — пожал брат своими широченными плечами. — Домой приехали. А там Викентий и Диной по верхушкам шкафов уже практически сидят. Ну я взял огонь на себя, подарки ж привез, Шурка с Юркой на мне повисли. Моя с твоей пять минут от силы пошушукались — и Тучка меня за грудки взяла: «Степа, тебе нужно срочно туда ехать!» Ну надо — так надо, срочно — так срочно Я помчал. А Динулька твоя в меня мертвой хваткой вцепилась. Так и приехали.

Степка замолчал. Молчал и Лев. А потом брат вздохнул.

— В пятнадцать лет… Эх, мало я ему вмазал.