— А-а-а, вот чего ты такой мрачный. Всё-таки не в запоре дело.

— Я ей и так и сяк пытался всё объяснить, а она только глазами зло зыркала и проклинала меня. Может, ты чего посоветуешь? — с надеждой взглянул на меня смертный. — Осуждать-то всяк горазд. Вон Лидия из храма не вылезает, всё молится за меня. А посоветовать ничего не может, кроме как с извинениями и подарками к любви моей идти. А та, повторюсь, ни в какую.

— Попробуй извиниться перед ней в Прощёное воскресенье.

— А это что такое? — удивлённо вскинул брови Громов."

"— А-а-а, блин, тут же о нём не знают. Это изобретение христиан.

Хотя оно и у них из рук вон плохо работает. Ладно, забудь. Просто изобрази, что ты при смерти. Готов поспорить, что твоя зазноба прибежит, тряся грудью так, что та будет подлетать выше головы. Только всё должно быть реалистично, и потом никогда не говори ей, что всё это было не по-настоящему. Усёк?

— Усе-е-ек, — задумчиво протянул он, запустив пятерню в бороду. Подумал пару мгновение и радостно оскалился жёлтыми зубами. — А ты, Локки, голова. Хорошая идея!

— А то! Особый склад ума, можно сказать, мошеннический, — похвастался я, постучав себя согнутым пальцем по виску.

Громов одобрительно покивал и глубоко задумался, а затем спохватился и протараторил:

— Чего это я всё о себе да о себе? Как ты съездил в столицу? До меня уже дошли слухи, что ты и там повздорил с аристократами.

— Да, хорошие были деньки, — с ностальгией вздохнул я и коротко рассказал смертному о своих приключениях, после чего поинтересовался о его бизнес-делах.

— Я последовал твоему совету и кое-что прикупил. Правда, в банке пришлось взять изрядный кредит, но всё должно окупиться, — улыбнулся мужчина и подался ко мне.

 — Заводик я купил по производству консервов всяких. Его дёшево продавали. Всю семью, что владела им, хаоситы вырезали подчистую.

Громов махнул ладонью, словно срубал головы.

А я показал ему большой палец и сказал:

— Молодец. Хорошее приобретение. Теперь бы ещё сговориться с кем-нибудь и все эти консервы армии продавать. Тогда твой жабоподобный Игнат Громов по прозвищу Гордый всем в царстве Марены будет рассказывать, какой у него оборотистый потомок.

— К слову, о потомках, — понизил голос смертный. — Как там дела у Александра?

— Замечательно, — проговорил я, чувствуя, как Громов-младший уже возбуждённо прикидывает, какие блага ему принесёт то, что его дед теперь владелец заводика, а не как раньше — хозяин лишь дырявых тапок и горстки грошей в банке.

— А чего ты решил… ну, не переселять его? Я ведь и тело подходящее нашёл.

— Рано ему пока переезжать. Я ещё не смог полностью пробудить его магию, — соврал я, поскольку Громов мне пока был нужен для добычи ключей от клетки Иврима.

— А-а-а, ну ладно, — пожал плечами мужчина и встал с кресла.