Если бы не его многозначительные «м-да» в тех местах, где по идее должны были звучать нецензурные слова, речь Семена была бы достойна романа-эпопеи о взаимоотношении полов. Нет, Семен не ругался, просто он пытался простыми русскими нецензурными словами выразить все те чувства, что бушевали в душе Катерины. Разве ж нормальными словами их можно выразить?!

Анюта придерживалась подобного мнения. Нормально выражаться и относиться к отказу Катерины выйти замуж было невозможно. Ни одна здравомыслящая особа женского пола в ее возрасте и положении себе такого не позволила бы.

Катерина позволяет, значит, есть для этого более веская причина, и Анюта о ней догадывалась. Да что там Анюта! Об этой причине уже судачила вся деревня, а бесчувственный писатель только и делал, что сидел в своем тереме и писал философский труд.

Зато этот, Анюта скосила глаза на немчика, такой ладный и хорошенький, губками шмякает, что-то возразить пытается, глазками хлопает, не соглашается. Чувствует иноземец, куда Семен клонит. Или не понимает? Анюта решила проверить.

– Ферштеен? – поинтересовалась она у Клауса одним-единственным словом, которое помнила со школьной скамьи.

 – Партизаны нихьт шлиссен! – это неожиданно всплыло в ее памяти само. Видимо, после просмотра популярного телесериала о боевиках."

"– Нихьт шлиссен, – согласился с ней Клаус и принялся внимательно слушать Семена.

– Ничего он не ферштеет, – со вздохом сказала Катерине Анюта.

– Что же делать? – встрепенулась та. – Я не хочу, чтобы у него оставалась ложная надежда.

– Семен, конечно, доходчиво изъясняет, – гордо добавила Анюта, – но придется идти за Фрицем. Он сейчас наверняка у Любки-стриптизерши околачивается.

 – Она встала и пошла к калитке.

Вернулась Анюта с Фрицем через полчаса. Люба Карелина не хотела отпускать немчика. «Только через мой труп!» – кричала Любка и выставляла вперед роскошное тело.

Известие о том, что Катерина собирается отказать Клаусу, повергло ее в шок. Получив удвоенное количество слушателей, Семен вообще залился соловьем.

– Любовь, – вещал простой деревенский мужик, – это такая тонкая субстанция, это тебе не хрен с редькой по утрам жевать, чтобы отбить запах бражки. Она требует специального подхода и иной организации процесса соединения двух сердец.

Вот, казалось бы, чего бабе надо? – Семен поглядел на Анюту, та сразу растаяла от восторга. – Завалил ее на сеновале и сделал дело. Так нет, баба – она такая тонкая субстанция и требует специального подхода. Да ты, – он обратился к Клаусу, – приди на сеновал с цветами и выучи стишок. Глядишь, и ей хорошо, и ты получишь то, что хотел.

– Сеновал? – поинтересовался Фриц. – Что есть сеновал?

– Это он так, – поспешила пояснить Катерина, – образно.

– Образ? А, – задумался Фриц.