– Ха! Это вовсе не оскорбление! Я хотел выбить из нее правду и еще не отказался от этой мысли!

– Не позволю! – спокойно объявил Жюль.

– Не позволишь? – удивленно переспросил Тристан. – С каких пор ты защищаешь эту ведьму? Сам все твердил, что ей нужна хорошая трепка!

– Да, когда она этого заслуживала, но не на этот раз! И если даже она провинилась – беременную женщину нельзя и пальцем тронуть! Ты мог бы причинить вред ребенку – своему ребенку, а этого я не допущу!

– Говорю тебе, это не мой младенец! Я знаю, Беттина лжет, только не понимаю почему.

Когда он родится, сам увидишь, на чьей стороне правда, и тогда я разгадаю, какую игру ведет девчонка.

– Может, хоть тогда поймешь, что был круглым дураком, – отрезал Жюль.

Позже, спускаясь к ужину, девушка столкнулась с Жюлем. Обняв великана, девушка поцеловала его в благодарность за защиту. Жюль мгновенно вспыхнул; краска просочилась через бронзовый загар, но Беттина, улыбнувшись, пошла дальше, оставив его недоуменно качать головой.

Тристан, хмуро уставясь в пространство, сел во главе стола, и хотя не видел поцелуя, окинул Беттину неприязненным взглядом, когда та уселась на свое обычное место.

Она ожидала, что Тристан вновь затеет ссору, но тот не произнес ни слова и ничего не ел, только пил ром, кружку за кружкой, но, как ни удивительно, совсем не пьянел.

Вскоре пришли остальные, и ужин прошел в атмосфере напряженного молчания; Беттина, наспех поев, быстро вернулась в спальню и пыталась заснуть, но несколько часов спустя по-прежнему беспокойно ворочалась с боку на бок.

Наконец на лестнице послышались шаги. Беттина была уверена, что Тристан больше не захочет спать с ней в одной постели, но шаги замерли, и девушке стало не по себе: почему он так долго стоит у входа?

Дверь с силой распахнулась! Беттина быстро села.

Увидев выражение лица Тристана, она поняла, что тот отшвырнул дверь намеренно, желая убедиться, что она не спит.

Повернув ручку замка, он окинул Беттину холодным взглядом, медленно приблизился к кровати и, не сводя с нее взгляда, прислонился к стене.

Красная от злости и смущения, девушка попыталась что-то сказать, но Тристан не дал ей и рта раскрыть.

– Сними рубашку, Беттина! Несмотря на все, что было сегодня сказано и сделано, я все равно возьму тебя!

Он говорил спокойно, но голубые глаза сверкали ледяным блеском.

Беттина была не в силах поверить в происходящее.

Даже вне себя от ярости, Тристан по-прежнему хотел ее. Или собирался наказать?

Она попыталась запротестовать, но Тристан вновь не дал ей говорить.

– Это не просьба, Беттина, – зловеще процедил он, – а приказ. Раздевайся!

Беттина вздрогнула, хотя в комнате было тепло.