– Я уже тысячу раз говорила – найди себе другую и оставь меня в покое!

– Легко утверждать все, что угодно, когда знаешь, что тебе не верят! Взгляни правде в глаза, Беттина. Ты ведь тоже скучала по мне.

– Конечно, нет! Как я могла скучать, когда молилась каждый день, чтобы ты не вернулся! Кстати, с чем связано столь раннее возвращение? Нашел дона Мигеля?

– Нет, я решил пока подождать. Еще успею продолжить поиски.

– Ты здесь долго пробудешь?

– Эти последние месяцы вдали от тебя казались вечностью. Я решил остаться, пока не кончится год, который ты обещала мне.

– Но… нет-нет, ты не можешь! – воскликнула Беттина. – Я поклялась прожить здесь год только потому, что ты пообещал выходить в море как можно чаще!

– И выполнил обещание. Меня не было два с половиной месяца, по-моему, вполне достаточный срок.

– Значит, я должна благодарить судьбу за то, что забеременела – недалек тот день, когда я стану толстой и неуклюжей, потеряю в твоих глазах всякую привлекательность. Тогда тебе волей-неволей придется найти другую! – ехидно ответила Беттина, натягивая платье.

Тристан, хмурясь, потянулся за одеждой.

Что, если ребенок родится темноволосым, а еще хуже, белокурым и синеглазым, в мать? Тогда он никогда не узнает правды.

– У вас такой обеспокоенный вид, капитан, – уколола Беттина, нагнувшись, чтобы набрать букет ярко-фиолетовых цветов. – Затрудняетесь решить, кто может послужить мне заменой?!

Тристан окинул девушку долгим взглядом. Странно, она выглядела точно так же, как перед его отъездом: стройная, худенькая фигура, маленькая грудь.

– Я видел Малому, – заметил он, пропустив мимо ушей ехидный вопрос. – Она сильно располнела, но ты… почти не изменилась.

Уверена, что забеременела четыре с половиной месяца назад? Может, гораздо позже?

Беттина весело рассмеялась; шаловливые искорки плясали в синих глазах.

– Ты хотел этого, правда? Тогда не осталось бы сомнений, что ребенок твой. Ну что ж, жаль тебя разочаровывать, Тристан, но мои вычисления верны. Теперь, если не возражаешь, я собираюсь вернуться в дом.

Тристан схватил девушку за руки так, что цветы посыпались на траву.

– Но ты утверждаешь, что ребенок мой? – требовательно спросил он.

– Я уже говорила тебе.

– Ты сказала, что солгала насчет де Ламбера, но, возможно, лжешь именно сейчас?!

– Верь всему, что пожелаешь, Тристан! Я уже сказала – мне это безразлично!

– А мне – нет! – закричал Тристан дрожащим от гнева голосом, сильно сжимая запястья девушки. – Ради бога, Беттина! Не могу больше это выносить! Поклянись, что ребенок мой!"

"Боль и ярость в глазах Тристана едва не поколебали решимость Беттины. Ей почему-то очень захотелось увидеть облегчение на его лице, облегчение, которое она одна могла дать ему.