– Лжешь, Беттина, и мне и себе, – спокойно покачал головой Тристан и, рванувшись вперед, схватил ее за руку.

– Тристан, прошу, – умоляюще сказала девушка, когда он потащил ее в тень и, подхватив на руки, бережно опустил на траву. – Если ты вынудишь меня сопротивляться, это повредит ребенку."

"Но Тристан, не слушая протестов, навалился на нее, сжав широкой ладонью хрупкие запястья, и прошептал:

– Ты не будешь сопротивляться, малышка. Я мечтал об этом мгновении каждый час, каждую минуту, пока был вдали от тебя, и теперь ничто на свете не сможет меня остановить!

Отпустив ее руки, он чуть приподнялся на локтях, боясь придавить, и, нежно сжав лицо ладонями, поцеловал в губы.

– Придется потерпеть и смириться… ради ребенка. Не хочешь же ты, чтобы ему причинили вред? Прекрасный предлог, чтобы перестать притворяться и не скрывать истинных чувств!

– Не нужен мне никакой предлог! Почему бы тебе не обратить внимания на другую женщину? Может… ее не придется принуждать? – запальчиво воскликнула Беттина.

– Но я хочу тебя, только тебя и буду обладать тобой. Ведь ты совсем не желаешь противиться и делаешь это только из гордости!

– Вовсе нет! – негодующе вскричала Беттина.

– К чему так упорствовать? – в отчаянии спросил Тристан. – У тебя есть предлог, чтобы сдаться без ущерба для гордости. Ради бога, смирись! Клянусь, я не буду смеяться над тобой из-за этого.

– Нет!

Но Тристан, потеряв голову, начал целовать Беттину, заглушая поток сердитых слов, и, прижав к себе, одним мощным толчком вошел в нее, глубоко-глубоко, и тут же почувствовал, как острые ногти коснулись спины, и сжался в ожидании боли.

Пламя страсти разгоралось все сильнее; невыносимое до боли наслаждение охватило Тристана, а Беттина все не отрывалась от его губ, унося к таким высотам экстаза, каких он мог достичь только с этой женщиной.

Когда Тристан наконец откатился в сторону и лег на траву, тяжело дыша, Беттина села и обхватила руками колени; шелковистые пряди закрыли обнаженные плечи и грудь белым покрывалом. Мрачно уставившись на крошечный водопад, девушка задумчиво вздохнула.

– Я тосковал по тебе, Беттина, – тихо сказал Тристан и, приподняв мягкие локоны, нежно поцеловал ее в шею. – Я думал о тебе день и ночь, особенно по ночам, пока лежал в каюте и вспоминал то время, когда ты делила со мной постель.

– Уверена, что, сойдя на берег, ты быстро нашел подходящую компанию и какая-нибудь готовая на все дама быстро излечила тебя от страданий, – язвительно ответила Беттина.

– Ты, кажется, ревнуешь, малышка, – засмеялся Тристан.

– Какая чушь! – взорвалась Беттина.