Но если ты думаешь, что я из-за этого захочу сделать ей больно, ты…

«Еще большая сволочь, чем я о тебе думал», - очень хотелось закончить мне, но это было бы слишком. Всё же он король.

- Я понял, - кивнул Эль, взяв себя в руки.

- Мы не можем отправиться к ней не только потому, что ты можешь не сдержаться. И она сможет не сдержаться. А если вас услышат, заметят, почуют, то легенда о ее чудесном излечении полетит коту под хвост, как и ценность ее жертвы для королевства.

- А если она всё же… - волна чужой паники захлестнула меня, поднимая мою собственную.

Я закрыл глаза. С самоконтролем что-то нужно делать. Где-то его взять.

- Если она «всё же», то ни ты, ни я, ни мэтр Бартем уже ничего не сможем сделать. Это неснимаемое проклятье. Поэтому весь наш план строится на том, что проклятье не может сделать ей ничего плохого. А если оно держится на ней, то мы его выжжем.

Волна гнева ударила прямо в печень.

- Как ты можешь говорить об этом так спокойно?!

- Кто-то же должен говорить спокойно. Эль, ни мы, ни ты не можем рассказать о наших планах Альёне. И дело даже не в том, что об этом может стать кому-то известно. И не в том, что ей вряд ли удастся достоверно отреагировать, если она будет знать, что мы задумали. И даже не в том, что завтра мне потребуется любая кроха резерва, который ты предлагаешь сейчас потратить на порталы. Дело в том, Эль, что наша авантюра настолько за гранью возможного, что она может закончиться неудачей. Тебе, конечно, не приходилось через это проходить, но нет ничего хуже, чем познать бездну отчаяния, получить надежду, а потом ее потерять.

- А тебе приходилось?

- А мне приходилось."

"Когда ты живешь двойной жизнью, в смысле, испытываешь ощущения за себя и еще одного человека, очень хочется иметь что-то только своё. Поэтому и у Эля, и у меня были свои тайны.

То, что Верховный маг был самым сильным магом в своём поколении, было ложью, как и многое другое, что касалось королевской семьи.

Всё было не так.

Королевские маги находили нескольких магически сильных детишек по малым родам, чем беднее, тем лучше. Никто из сильных ветвей, ни за какие богатства не отдал бы своего ребенка в Тени. Зато для бедных это был шанс вырваться из нищеты и безвестности. Меня купили у родителей, как и еще троих мальчишек. Нас забрали учиться в особую школу, наврав с три короба. Отец велел мне не посрамить честь семьи и стать лучшим.

Я стал.

Только потом, однажды проснувшись со страшной головной болью, своей и чужой, я шаг за шагом стал осознавать, на что меня обрекла любимая семья. И у меня не было большего желания, чем избавиться от этого ярма. От этого проклятия.

…Это было в Летний праздник, как сейчас помню. Раннее утро. Мне было, кажется, лет двенадцать. Или тринадцать. И я был в отчаянии.