Раненные в живот шансов выжить не имели, их добивали свои же, чтобы не мучились.

О противнике речи не было. Их раненые — даже легко — резались поголовно. В живых оставляли только невредимых, за которых можно было потом получить выкуп или обменять на своего. Жестокая жизнь, жестокие нравы!

Никита послушал княжеского совета. Он сходил на торг, купил хорошей выделки кожаный пояс, боевой нож испанской работы едва ли не в локоть длиной и маленький обеденный.

Совет князя вскоре пригодился. Для «дохтуров» заморских, с царского двора, Никита конкуренции составить не мог — там же Коллинз получал двойное жалованье стольника при дармовом питании и жилье во дворце.

Тем не менее в один из осенних тёмных вечеров, когда Никита вышел из лекарни, его окружили несколько человек. Как понял Никита — околомедицинская пена, вроде знахарей, камчужных, травников, иными словами — лечцов.

— Ты почто болящих забираешь? — с угрозой в голосе подступился к нему заводила.

Никита был на голову выше любого из окруживших его, но их было около десятка, и настрой у них был недружелюбный. Он выхватил нож из ножен и приставил остриём к шее заводилы — туда, где находилась сонная артерия.

Проведи острым клинком по коже — будет фонтан крови и быстрая смерть.

— Это я у тебя болящего отобрал? Ты ему предлагал камни из жёлчного пузыря удалить?

От страха предводитель язык проглотил, только глаза таращил, боясь шевельнуться и ненароком порезаться.

Никита молниеносно повернул нож, уперев кончик в грудь другому."

"— Или, может быть, ты хотел килу оперировать, человека вылечить? Так почему не сделал? Это я у тебя, неумехи, хлеб отобрал?

Лечцы молчали. Да и что им было ответить?

— Вот и занимайтесь своим знахарством и шаманством.

Я здесь даже травника толкового сыскать не могу.

— Плохо искал. Я травник, — осмелился открыть рот тот, в чью грудь всё ещё упирался нож.

— Работать со мной хочешь? Приходи завтра, побеседуем. А вы все лучше расходитесь. Побить меня у вас не получится — покалечу или убью. Так что лучше разойдитесь подобру-поздорову.

Лечцы, вероятно, храбростью не отличались, и разбежались быстро. Кому как не им было знать, что он хирург, и одним движением ножа может сделать человека калекой или жизни лишить? Совсем нередки были случаи, когда помощь раненым или травмированным оказывали палачи.

Не на эшафоте, конечно, а в свободное от основного занятия время — ведь анатомию они знали не хуже «лечцов».

Подвизались на медицинском поприще и цирюльники-брадобреи. Кровь пускали, фурункулы-абсцессы вспарывали, причём той опасной бритвой, которой брили. В общем, каждый действовал в меру своих сил, самомнения и наглости. Только народу деваться было некуда.

Вчерашний травник заявился прямо утром. Вид у него был смущённый.