Однако массовых и жестоких казней, как Иоанн Васильевич, получивший прозвание «Грозный», он не устраивал.

Как всегда после эфира, у больных кружилась голова, их тошнило. Но подьячий держался молодцом. Он постанывал сквозь зубы и только просил пить. Никита ему в питье не отказывал: кишечник не затронут — пусть пьёт вдоволь, быстрее эфир из организма выйдет.

За пациентом он наблюдал до ночи, а на ночь оставил дежурным Ванюшку.

— Приглядывай. Всё должно быть хорошо — но мало ли… Если что случится — за мной беги, понял?

— Понял, — Ванюшка был горд оказанным доверием.

Через пару дней подьячий уже стал ходить по палате. Ну до чего же терпеливый и жилистый попался мужик!

На четвёртый день он подошёл к Никите:

— Сколько я должен?

— Алтын.

— Всего-то? Я слышал, с других серебром берёшь.

— Они бояре. Свои земли, крепостные… А ты человек служивый, откуда богатству взяться?

— Золотые слова! — восхитился подьячий. — Я за тебя святому Пантелеймону свечку поставлю! От меня низкий поклон и от семьи — супружницы и деток.

— А сколько их у тебя?

— Семеро. Всех кормить-поить, одевать-обувать надо, а кормилец я один.

Выручил ты меня. А то ведь ни дров дома наколоть, ни забор подправить. Кила проклятая мешала.

— Сильно не пупочь, а то с другой стороны вылезти может.

— Теперь поостерегусь! — подьячий выложил деньги.

— Ты вот что, Тимофей. Можешь к семье идти. Каждый день на перевязки ходить будешь. Дня через три-четыре швы снимем. Только про цену никому не говори, сам понимаешь — богатые должны платить больше бедных.

— Не сомневайся, всё выполню. Дай Бог тебе здоровья!

Понемногу слухи о лекаре Никите расходились по Москве. Пациентов прибавлялось, а вместе с ними — работы, и, что скрывать — денег.

Как-то вечером, сидя за ужином, князь заметил:

— Ты бы пояс купил, Никита, да нож.

— Зачем он мне? Мне ножей в лекарне хватает, — отшутился Никита.

— Без ножа простолюдины ходят и холопы. Нож — это своего рода знак, статус.

Вот те на! Никита об этом как-то не задумывался. А надо было. Не на пустом месте поговорка родилась «По одёжке встречают». Боярина по одежде видно, по свите. Так же и купца, ремесленника. Хоть и богат купец был, а шапку бобровую надевать не смел, она только боярину положена.

А плащ красный — корзно — мог носить только князь. Много было условностей в этом мире.

Вот только жизнь человеческая ценилась невысоко. Муж мог убить жену за вину, без неё и только покаяться в церкви. А жена за убийство мужа подлежала суду и казни — жизнь женщины не ставилась ни во что. Да только ли женщины? После боя на поле брани собиралось, в первую очередь, оружие, потому что стоило дорого. Потом легкораненым оказывалась помощь: их сносили в палатки, везли обозами.