Как же уехать, про долг забыв?

— Что о долге помнишь, это хорошо. Так ведь рассчитаешься.

— Сам так думаю, только будет это не скоро. Тогда и об отъезде из Владимира подумать можно.

— Сколько же ты должен?

— Алтын и ещё семь копеек.

— Ха-ха-ха! — князь от души расхохотался, но потом схватился за живот и скривился.

Немного успокоившись, он вытер с глаз набежавшие слёзы.

— Да разве это долг? С такими руками и головой ты в первопрестольной за день втрое больше зарабатывать будешь.

— Сам же сказал — твоим личным лекарем.

— Я же не каждый день лечиться буду. Ну пусть дети, супружница.

А в другое время делай, что хочешь. Я же понимаю, для мастера своего дела, хоть кузнеца, хоть цирюльника, надо каждый день работать, чтобы руки мастерство не потеряли. Тем более что знать лечить будешь.

— С чего взял — про знать-то?

— Э-э, Москву знать надо. Болящих и там полно — среди дворян и бояр. Как узнают, что ты меня спас, сами рваться будут, вот увидишь. А насчёт дома? Я же тебе деньги за лечение должен? Сколько просишь?

Никита задумался. Сколько взять за операцию? Трудов на неё положено много.

— Рубль серебром, — выдохнул он.

— Держи! — князь полез в калиту и вручил Никите монету. Он подкинул её на руке — монета была легковесной. За такую небольшой хутор купить можно или избу, которую он арендует, дом. После уплаты долга.

— Спасибо, Семён Афанасьевич!"

"— И тебе благодарность. Нешто я не понял, что ты мне жизнь спас? А это не рубль стоит, дороже. Назвал бы десять — я бы без попрёка отдал. Своё мастерство ценить надо, а руки у тебя золотые. Попомни мои слова, я похвалу не часто отмечаю. А насчёт денег скажу: я ведь не только тебе за умение твоё, пусть и высокое, платил.

Я жизнь свою спасал. Положи на одну чашу весов рубль, а на другую — жизнь, и не чью-нибудь, а свою. Что перевесит, думаешь? То-то, можно не отвечать, я ответ и так знаю. Спать давай. Поздно уже, устал я. В Москве спать ложусь рано, это у тебя избаловался. Так я и встаю рано, царь-то с первыми петухами встаёт. В храм дворовый идёт, потом делами занимается.

— Ну спать так спать, — у Никиты у самого от недосыпа слипались веки.

Утром появился боярин с завтраком. Они поели, князь отдохнул, а после Никита осмотрел рану, снял швы. Подробно рассказал князю, как он должен в ближайшие дни себя вести, что можно кушать.

Князь внимательно выслушал, но потом с обидой спросил:

— Нешто ты не понял? Я же тебя с собой приглашаю! Зачем объясняешь, ежели со мной едешь? На корабле места хватит.

— Подумать я должен.

— Ха! Ты о долге говорил — так поди отдай. И Софья — вот она, говори с ней.

Никита немного растерялся — слишком быстро нужно было принять решение. Только всё наладил: вывеску, инструменты — тот же самогон. Всё трудов стоило, беготни, денег. Бросать жалко.