— Супружница? Так я не женат!

— А Софья?

— Помощница она моя, травами ведает.

— По годам-то уже пора…

Разлили уху по мискам. Уха явно тройная была, густая — ложка в миске едва ли не стояла. А вкусная! Никита и Софья ели её с пирогами, князь — только уху. Однако князь доволен был, каждую косточку из рыбного пирога обсасывал, смакуя. Боярин Михаил тоже не удержался, глядя на обедающих, сам подсел. Так горшок ухи за раз и съели.

— Ну Михаил, порадовал. Радение твоё непременно отмечу великому князю. Полагаю, пора тебе из стольников выше подниматься. Скажем — в спальники.

Михаил от похвалы зарделся. Понятное дело, доброе слово и кошке приятно.

Дав князю после еды отдохнуть пару часов, Никита сделал перевязку. К его удивлению, рана заживала первичным натяжением довольно быстро. Если так пойдёт, через пару дней пора швы снимать.

Князь уже вставал, и уху сегодня ел за столом.

Никита подошёл к боярину Михаилу:

— Князю пора есть чаще, но помалу, не переедать пока. В обед каши принесёшь, узвару. Молочного пока нельзя, пучить будет. Можно хлеба, но только белого.

— Всё исполню, — боярин ушёл с половым.

После перевязки князь вздремнул.

В обед пришёл боярин, теперь его сопровождали двое. Один нёс горшок с кашей, другой — большую миску с нарезанным хлебом и кувшин узвара — компота из яблок и груш. Каша была рисовой, прозываемой на Руси сарацинской.

После нескольких дней голодания еда для князя была единственным развлечением и удовольствием.

После еды князь опять до вечера разговаривал с Никитой. Их прервал только боярин, принесший ужин — куски варёной рыбы, пироги с яблоками и сыто.

После ужина беседа снова продолжилась допоздна.

— Ох и умён ты, лекарь! Иные бояре да князья спесивы, а ведь по уму да знаниям пальца твоего не стоят.

— Переоцениваешь, князь. Возгоржусь ещё, а гордыня — грех.

— Не, тебе это не грозит. Я людей насквозь вижу. Не зря же у Афанасия Лаврентьевича Ордын-Нащокина помощником, правой рукой. Для гордыни либо власть потребна, либо богатство. А ещё — всё вместе взятое. У тебя же ни того, ни другого. Власти у тебя точно не будет, поскольку ты рода простого, не дворянского. А вот богатство умом своим, знаниями да умением снискать можешь, только не во Владимире. Мал город, лучшие его годы позади.

Это два-три века назад владимирские князья в силе были. Ноне одна Москва высится. Вот в Москву тебе и надо.

— Я в первопрестольную не рвусь.

— А зря! Я тебе предлагаю со мной ехать. Будешь моим личным лекарем. Жалованье положу, скажем — пятьдесят рублёв, комнату дам для жилья и отдельно — лекарню. Хочешь, Софью с собой возьми. Я ей жильё и жалованье дам.

Такого предложения Никита не ожидал.

— Мне подумать надо, шаг серьёзный. К тому же я купцу местному должен за инструмент, за избу, что арендую.