Нет, Саймон, конечно, преступник, здесь сомнений быть не может, но настолько ли безгрешен наш друг? Не случайно же он ударился в благотворительность. Замаливает грехи? Замучила совесть? О чем я?! Какая у головореза совесть! Хитрый, скользкий, расчетливый воротила. Благотворительность – обычное прикрытие, пыль в глаза, уход от налогов. А что за этой ширмой, никому не известно.

В памяти всплыл самый первый образ Королева А. Д., увиденный в ту злополучную ночь на острове. «Господь Бог Саваоф»… с кровавыми по локоть руками. Мерзавец, шинкующий себе подобных, упырь, кровопийца. И такое существо смогло меня обмануть, втянуло в свои грязные делишки. У-ух, как больно! Дайте морфин!

Но что – я? Вот Даше – той и больнее, и страшнее во много раз. И все из-за тебя, трус, перестраховщик. А что, если вернуться и доделать недоделанное? А это мысль! Только – как? Наверняка меня пасут и больше уже никуда не выпустят. Раз облажался, второго не будет.

Я чувствовал, как тяжелые переживания буквально вытягивают из меня последние силы. Мозг отчаянно метался в черепной коробке и бился о ее стенки; нутро выкручивалось, растягиваясь в болезненные канаты; ноги подкашивались; в обессиленном теле металась измученная душа."

"Я вдруг решил, раз нет под рукой морфина, может, сгодится простое снотворное? Как там у классика: «Уснуть и видеть сны…» А лучше – совсем без снов, я и так знаю, что там будут показывать. Просто забыться, вырубиться, отвлечься.

Я встал и, шатаясь, направился на кухню. Там аптечка, там мое спасение. Голова кружилась, тело ныло так, будто я только что пришел с тяжелой физической работы. Рылся на удивление недолго: упаковка с вожделенным «…зепамом» нашлась тут же.

Неожиданно перед глазами снова возникло лицо Даши – страдающей, молящей о помощи. На кого-то оно похоже? Тот же испуг и беспомощность, то же отчаяние и последняя надежда…

– Люда! – Я был уверен, что она меня слышит. – Люда…

Рука бесконтрольно высыпала на ладонь все содержимое упаковки. Я поднес ее ко рту и замер.

– Ну же, трус!

В этот момент кто-то настойчиво загрохотал в мою входную дверь.

Глава 36

Ломились долго. Все это время я сидел и отрешенно смотрел перед собой. И только когда в замке заскрежетала отмычка, я медленно поднялся и направился в прихожую.

– Ты живой?! – В разверзшийся, словно окно в параллельный мир, дверной проем ввалился испуганный Коновалов. – Чего не открываешь?! Я уже полчаса стучусь! Как чувствовал, приехал… Ты один? – Все тот же знакомый взгляд через мое плечо.

Я посмотрел на топтавшегося в дверях слесаря, на лице которого было полное разочарование из-за сорвавшейся халтуры, и захлопнул перед его носом дверь.

– Один.

Володя взволнованно ходил по квартире.