Все шло как по маслу…

Он взглянул на телефонную трубку. «Ему помешали». Скорее помогли. Сомнений не оставалось: доктора прикрывали, а в нужную минуту вклинились и полностью развернули сюжет. Как бы то ни было, Саймон остался жив, а над ним теперь нависла серьезная опасность. В любой момент следует ждать ответного удара: рейнджер такого выпада ему не простит, длинные у него руки. Что ж, он еще раз, теперь уже с благодарностью, взглянул на трубку: кто предупрежден, тот вооружен.

Внезапно зазвонивший телефон обжег руку. Спокойно, это же обычная вибрация. «Сомов»! Дисплей заговорщицки подсказывал ему, к чему готовиться.

– Алло.

– Артур Дмитриевич, это Сомов. Все сорвалось. Я в Москве.

– Ну, здравствуйте.

– Добрый день.

– Добрый?

– Не спешите с выводами.

– Это ваш совет?

– Давайте обсудим все при личной встрече.

– Думаете, она нужна?

– Уверен."

"Несколько секунд он стоял в раздумье, на том конце тоже молчали, ожидая его решения.

– Сегодня вечером. В офисе. – Он нажал «отбой».

А если?.. С минуту он колебался. А ведь это выход. Во всяком случае, можно будет оправдаться перед Саймоном: как только, мол, узнал, сразу принял меры. Одиночка. Маньяк. Псих. Доктора тоже психами бывают, тем более специалисты в этой области. Не того послал. Очень сожалею. Забудем как страшный сон.

Но кто это сделает? Ключ убит. Амбал за решеткой, Пудис на острове. Отзывать – возникнут подозрения. Кто же? Надо посоветоваться – взгляд снова упал на телефонную трубку.

– Вот, собственно, и все. После этого первым же рейсом пришлось вылететь в Москву. – Я поставил на стол пустую чашку.

Мы сидели уже около часа. Чай выпит, фрукты так и остались нетронутыми – лежали в хрустальной вазе, радуя глаз сочным разноцветием. И не важно, что на дворе зима, при некотором усилии можно сделать так, что об этом забываешь.

Гуру угрюмо молчал, переваривая мой рассказ. Пару раз вставал и принимался ходить по комнате. На этот раз в его поведении я заметил сильные перемены: бегающий взгляд (чего раньше не было), плохо скрываемое волнение, руки-захватчики стали еще беспощаднее. Неужели на него так сильно повлияла моя неудача? С другой стороны, это для меня неудача, а для него – настоящий провал. Я сам себя виню и мучаю, но все же не тащу на дыбу, его же будут терзать «манекены» Саймона. Тот наверняка догадался, что я действовал не только по собственной воле. Как бы то ни было, плохо нам было обоим.

– Вы представляете масштаб предстоящей трагедии? – Королев А. Д. смотрел на меня как профессор на экзаменуемого. В эту минуту я был виновен во всех его прошлых и будущих грехах. – Что прикажете делать? Откреститься и сдать вас на расправу Саймону? – Особо пристальный взгляд. Я почувствовал, что в эту минуту он не играет, а спрашивает по-настоящему.