И вот теперь, когда я получил возможность передохнуть, суровая и беспощадная кара настигла меня и принялась терзать. Причем моими же руками. Я, профессиональный психиатр, даже не пытался прибегнуть к самовнушению, избежать такого сильного стресса, как-то высвободиться из цепких рук эмоций. Своим докторским умом я понимал, что сдерживать этот поток – только во вред своему здоровью. Пусть выхлестнет, очистит. Но, боже мой, как же это было больно.

Воспаленный мозг терзал меня укорами, каждый из которых тянул как минимум на тяжелое уголовное обвинение или даже приговор. Я взялся за серьезную миссию и уже был близок к ее выполнению, как вдруг, неожиданно, по первому же зову извне, по свистку «шухер!», по чужой, неизвестно чьей команде сбежал, да еще как – самым дурацким из возможных способов – через окно. Как застуканный любовник, как жалкий воришка, как пацан, как… не знаю кто. И уже не важно, что Саймон был в шаге от роковой развязки, куда противнее ощущение позора.

Пусть Гуру, как говорит Левашов, – подпольный торговец «живым товаром», пусть он замешан в темных и страшных делах, его очередь еще настанет, я ехал в Европу наказать Саймона. И он был у меня в руках. Был – никто не посмеет отрицать этого. Но я отступил, а этот гад мало того, что остался безнаказанным, еще и организовал погоню и практически прищемил нас в трущобах. Он остался на коне, а я праздную труса. Хороша развязка.

Да и выжил-то я благодаря добровольной жертве Даши. Это она, не считаясь ни с чем, кинулась мне на помощь и буквально выдернула меня из лап палача. Да – не вовремя, да – вообще зря, но она выполнила свой профессиональный долг, а я нет."

"Я метался по квартире. Пытался залить свои переживания сначала Пуэром (какое там – детский лепет!), потом внезапно обнаруженной в закромах водкой – пустое! Залезал даже в ванну в надежде применить свой знаменитый способ расслабления. Стало еще хуже. Стресс был такой силы, что снять его можно было только медикаментозно. В этот момент я по-настоящему пожалел, что до сих пор не обзавелся у себя дома морфином или другим похожим препаратом. Оставив напрасные старания, я просто рухнул на диван и уткнулся лицом в жесткую холодную подушку. Как же больно, доктор, как же больно!

Страшнее всего была мысль о Даше. Я представил (а воображение у меня очень даже богатое), как «манекены» Саймона вламываются в квартиру, после чего одни наваливаются на беззащитную девушку и выкручивают ей руки, другие, обшарив помещение и не найдя меня, присоединяются к первым и начинают пытать жертву. Каким бы там «мирославом» она не числилась, в жизни она оставалась хрупкой девушкой, которая неспособна противостоять сразу нескольким громилам. Конечно, если там не дошло до перестрелки.