И почему-то стыдно. За себя, и за собственную наивную глупость.

Я ведь тогда до последнего грезила, что у нас наладится, что переделаю этого сложного мужчину, и станет ласковым в моих любящих объятиях. А в итоге это он переделывал меня.

— Если я была тебе так противна, зачем спал со мной? Мог бы сразу обозначить границы и сказать, что это брак только на бумаге. Или это был еще один способ отомстить за дурацкую радость? Или просто решил, не пропадать же добру и использовал по назначению?

— Ты никогда не была мне противна. Но я эгоист, — произносит он, недовольно постукивая пальцами по рулю.

— Подробности будут? — Зачем они мне? Ведь ничего хорошего он не скажет, — удобно было? Присунуть, когда заняться нечем? Или хотел сильнее подсадить на крючок?

— Ты изначально мне понравилась.

— Давай без сказок, Смолин. Я беременная, а не тупая. Понравилась, как же…

А у самой щеки начинает подпекать. Все-таки тупая.

— Никаких сказок. Увидел – зацепила. Смешная такая была, задорная. Глаза сверкали.

— Так понравилась, что ты счел свои долгом этот блеск приглушить?

— Нет. По началу наблюдал со стороны и балдел. Я даже цветы тебе присылал.

Тайком. Самый огромный букет, который только можно было сделать. Не стал бы говорить, но раз уж сегодня день правды.

В тот же миг перед глазами встает роскошный букет, который я получила на день рождения. На карточке подпись «от тайного поклонника».

— Это был ты?

— Да.

Не верю. Не могу поверить.

— Бордовые розы, перевязанные золотистой лентой?

— Вообще-то розовые в серебре, — снисходительно поправляет он, правильно разгадав мою уловку.

Розы действительно были розовыми.

Значит не врет. Действительно он.

Я на тот букет часами смотрела, любовалась, в тайне надеясь, что его прислал не просто тайный поклонник, а тот самый мужчина, от которого в груди разброд творился.

С того момента я и решила, что эти цветы – мои любимые. Ведь они были такими же нежными и прекрасными, как и мои чувства.

— Я даже планировал пригласить тебя куда-нибудь. И наверняка бы пригласил. Но случился разговор с родителями и все изменилось. Я решил, что ты с ними заодно. Что ты просто избалованная девочка, привыкшая все получать по щелчку. И этот брак не только выгодная веха бизнеса, но и твоя капризная хотелка.

— Я не была ни с кем заодно, — горько поджимаю губы, — я просто радовалась, что могу быть с тобой.

В машине тишина, а у меня в голове наоборот гремят колокола. Кровь с трудом прокачивается по венам и каждое сокращение сопровождается ноющей болью.

Достаю оттуда пачку успокоительных, которые мне выдала Ирина Михайловна, и выдавливаю одну пилюлю.

— Свет?

— Все нормально. — рассеянно отвечаю я, — для профилактики. А то наговоришь сейчас еще чего-нибудь, и все. Хана моей выдержке.