У меня есть врач!

— Львова Ирина Михайловна. Пятьдесят третьего года рождения, — монотонно выдает бывший муж. — Акушер-гинеколог высшей категории.

У меня холодный пот по спине. Уже пробил гад… Уверена, сейчас всю мою подноготную за эти месяцы перетрясет и наизнанку вывернет.

— Не лезь в мою личную жизнь, — шиплю рассерженной гусыней.

Он игнорирует мой протест:

— Меня не все устраивает в ее послужном списке.

— Смолин, прекрати! Главное, что меня все устраивает.

— У нее были случаи осложнения во время родов.

— Никто не застрахован… Я останусь с ней.

— Еще мне нужна твоя медкарта, чтобы показать специалисту.

Хочешь, отдай добровольно. Хочешь, я достану сам. Мне все равно.

— Зачем тебе это?

— Я должен знать, как обстоят дела. Хочу убедиться, что все в порядке.

Боже, я уже скучаю по тем временам, когда ему было на меня насрать.

— Кирилл уймись. То, что ты узнал, что твоя драгоценная капля попала в благодатную почву и дала всходы, не делает тебя папашей года. Не надо этой бурной деятельности, натужной заботы и прочего. Уверена, у тебя есть более важные дела, так что не надрывайся. Живи как жил, и не суй свой нос с мои дела.

— Теперь это и мои дела, — безапелляционно бросает он, — хочешь ты того или нет.

***

Мне срочно надо развеяться, иначе начну бросаться на стены и выть раненым волком.

Как у него это получается? Как обломку льдины удается несколькими словами распалить настолько, что хочется разгромить все вокруг?!

Или дело не в нем, а во мне? В том, что еще не отболело и теперь, сука, заново воспалилось и пульсирует?

Я уже до коликов жалею, что все это время утопала в вялотекущей депрессии и не предпринимала решительных действий.

Надо было замуж выйти. Выскочить за первого встречного и ходить с перекошенной от радости физиономией, крича на каждом углу, что у меня есть мужик, от которого я без ума. Тогда бы Смолин точно не сунулся, он не из тех, кто подбирает объедки.

При мысли об этом передергивает. Не смогла бы. Даже для вида. Хватит, была уже в браке по расчету, в следующий раз если и пойду, то только по любви. Если вообще пойду.

Чтобы отвлечься, собираюсь и ползу в ближайший торговый центр. Долго брожу по детским магазинам, рассматривая красивые вещички.

Руки чешутся купить хоть что-то, но держусь, зато отрываюсь на распродаже в интерьерном магазине. Каких-то свечек покупаю, тарелочек, подушку в форме печеньки и еще кучу ненужного барахла, которое в момент беременного помутнения показалось крайне привлекательным и необходимым.

В итоге получается целый пакет. Даже не пакет, а пакетище, в котором все звенит, перекатывается, а тонкие ручки пребольно режут пальцы.

— Бестолочь, — ворчу на саму себя, — отвлеклась, так отвлеклась.

Теперь хоть волоком по полу тащи.