Он намеренно, каждый день, каждый проведенный в объятьях любовницы миг, обдумывая то, как бы побольнее меня ударить, уничтожал все хорошее, что между нами было, не сообщив о своих планах и чувствах открыто и не расставшись со мной сразу и по-нормальному, насколько это было тогда возможно. Он планомерно гадил за моей спиной почти год. Он планировал поживиться за мой счет, лишив даже жилья, и, если бы не случайность, я бы продолжала верить ему и пребывать в сладких грезах, наполненная чувствами к человеку, которому на мои желания, чаянья и мечты было уже давно глубоко наплевать.

Наверное, если бы не гибель моего супруга и не случившаяся с его любовницей и их ребенком горе, я бы вообще постаралась просто вычеркнуть обоих из своей жизни и забыть, как страшный сон, пережив жалостливые взгляды, пропустив мимо ушей большей частью лицемерные слова поддержки и помня, что многие окружающие меня разумные догадывались о двойной жизни Адама, но молчали, решив, что происходящее в нашей семье их не касается."

"Мне бы потребовалась на восстановление уйма времени и сил, но я точно бы воскресла из руин своего брака, находясь и в привычной обстановке и ничего кардинально не меняя, так как обладаю упорным, почти безумным желанием жить вопреки всему, даже будучи полностью раздавленной морально.

Один раз мне на мне уже поставили крест и списали, пусть я этого не помню, так как была слишком мала, к сожалению или к счастью. Пройдя через такое и зная, какие усилия для возвращения меня к жизни были приложены единственным по-настоящему родным, близким и бесзусловно любящим меня всем сердцем человеком, моей бабушкой, начинаешь ценить шанс, данный кем-то свыше, и стараться не прос**ть его из-за посланных на твою долю трудностей, что бы не происходило вокруг.

Только вот все усложнилось во много раз. Все настолько усугубилось и запуталось, что ударило по мне слишком фатально, без возможности реабилитироваться, продолжить жить, как жила, и просто обо всем со временем забыть, продолжая идти вперед с гордо поднятой головой.

Из обманутой жены, преданной любимым супругом женщины, как в самом второсортном гало-романе, последней узнающей о творящихся у нее под носом мерзких делах, я неожиданно в глазах окружающих стала непонятным монстром, способным на страшные вещи. Лишь по той причине, что по крови я отношусь к сигойнам, и злые языки додумались обвинить меня в способности проклясть врагов исключительно, смешно сказать, силой мысли и, что еще более нелепо, в “использовании всяких страшных ритуалов далеких предков”, о которых кто-то когда-то слышал от соседа или коллеги.

— Я не знаю, Лайла. — вздохнул господин Айс, сокрушенно качая седой головой.