Воры не успели даже отписать прощальную маляву бродягам, которая передавалась бы из камеры в камеру как некоторое руководство к действию."

"В камеру вошло несколько дежурных и, предвидя возможные возражения, попросили воров поторопиться, выразительно постукивая тяжелыми дубинками по ладоням. На лицах вызов — а попробуй возрази!

Презрительно усмехнувшись в наглые физиономии, законники похватали свои сидорки и отбыли в неизвестность.

Новость заключенных ошеломила. В тюрьме начиналась большая буза, сначала по-тихому. В десяти хатах почти одновременно тридцать зэков в знак протеста перерезали себе вены.

Сокамерники не отговаривали блатных (в тюрьме каждый отвечает сам за себя), даже с некоторым интересом наблюдали за всем происходящим. А отрицалы не блефовали: закатали по локоть рукава и, примерившись монетой, заточенной до остроты лезвия, безжалостно искромсали запястья. И лишь когда кровь брызнула фонтаном, заливая цементный пол камер, несколько зэков повскакивали со шконок и, стуча в дверь ногами, заорали истошно:

— Довели, суки, кровопийцы хреновы! Открывай дверь! Здесь люди помирают!

Еще в тридцати камерах зэки объявили голодовку.

В других десяти — блатные забаррикадировались изнутри, переломав шконки. А в первом корпусе, где обычно проживали мужики, народ в общем-то тихий, зэки не пожелали вставать при визите тюремного начальства.

Флюиды ненависти тяжелыми сгустками расползались по всему учреждению, все сильнее отравляя пространство. А ближе к обеду на территорию тюрьмы въехали экипированные спецназовцы и по-хозяйски заняли все этажи здания.

И когда казалось, что столкновения не избежать, неожиданно конфликт угас — с воли от двух десятков законных пришла малява с просьбой поберечься и оставить силушку для благих дел.

Очень немногие могли знать о том, что администрации тюрьмы пришлось пойти на большие уступки законным, чтобы заключенные не «разморозили» следственный изолятор.

Уже на следующий день в «индию» были препровождены три других вора в законе, и вся тюрьма надорвалась от приветственных криков.

Новые обитатели «индии» были людьми серьезными, прекрасно известными своими деяниями по другим колониям. И назначение их было далеко не случайным, следовательно, тюрьму ожидали немалые перемены.

Первый признак грядущего нового порядка Михаил Чертанов ощутил на себе. Лишившись покровителей, он почувствовал, как вокруг него вновь сомкнулось враждебное поле, которое казалось настолько осязаемым, что достаточно было всего лишь протянуть руку, чтобы почувствовать его упругость.

Даже тщедушный Печенка обнаглел настолько, что, встретившись с Чертановым взглядом, прошипел:

— Что, кончился для тебя курорт, легавый?.. Намыль задницу, чтобы не так больно было.