Куда ж им без кормильца? Это я старый да никому не нужный… — Дед понурился.

Прошло полтора года с тех пор, как Чертанов виделся с ним в последний раз, и за это время старик заметно сдал.

— Поехали со мной, дедуля. Будешь у нас жить, правнуков нянчить.

— Пока Меченый по земле бродит, я отсюда — ни на шаг. Права нет у меня такого, убивцу твоего отца прощать.

— А потом?

— А до «потом» еще дожить нужно. Сомнительно, при моих-то хворях.

— О! — спохватился Чертанов. — Я ж прилетел специально, чтобы тебе верное средство от всех болячек подарить.

— В Москве нашел, что ли? — недоверчиво спросил дед.

— Зачем в Москве? У вас, в тайге. Я ведь тут уже третий день.

— Выходит, приехал и даже сразу повидать меня не пожелал? — старческие губы мелко задергались.

— Дела были, — произнес Чертанов примирительным тоном.

— Сплошные загадки! Какие такие дела? И что за средство от хворей?

— Вот.

На протянутую ладонь деда лег саблевидный тигриный клык, еще более крупный, чем тот, который был вырезан из пасти Басурмана.

— Неужто ты Меченого в одиночку положил? — не поверил он.

Чертанов кивнул, улыбаясь.

— Но…

Заглянув в глаза внука, дед осекся. В них было нечто такое, что не позволяло усомниться в том, что внук говорит правду. И взгляд Михаила был таким твердым, что заставить его отклониться теперь не смог бы ни тигр-людоед, ни сам дьявол. И еще одну вещь понял убеленный сединами старик, пока смотрел в глаза Чертанова: на московских улицах действительно встречаются создания куда более опасные, чем таежные хищники.

— Как знаешь, а без ружья я в столицу не полечу! — заявил старик, вздернув бороденку.

Михаил расхохотался, и смех его звучал так, словно он давно забыл, как нужно смеяться, и теперь учился делать это заново. С каждой секундой это получалось у него все лучше и лучше. Он все схватывал на лету — потомственный охотник, в жилах которого текла горячая кровь предков."