– Ты, Корсаков, вечно бежишь впереди паровоза и…"

"– Смирно, прапорщик! – командно рыкнул я, указав глазами на микроавтобус с заложником. – Не сметь препираться со старшим по званию!

Начальник отдела послушно замолчал, но смерил меня таким взглядом, будто собрался зажарить и съесть. Прямо сейчас. Не дожидаясь конца операции!

В следующий момент в поле зрения появилась «Нива» Рашидова и, не доезжая до нас метров пятнадцати, резко затормозила. Дверца распахнулась, и из машины выпрыгнул Салман-Хаджи: с «дипломатом» в руке, безоружный, с воспаленными от усталости глазами.

– Где Крохоборов? – грубо спросил я. – Опять условия нарушаешь?!

– Да нет же, нет, – кисло поморщился горец. – В багажнике он. Перед отъездом в буйство впал, сволочь! Грозился за бутылку водки всех чеченцев под корень извести. Пришлось связать и заклеить рот скотчем. Ну а потом… Не сажать же такого рядом с собой!

– Ладно, – смягчился я. – Вынимай из багажника писаку и тащи к нашей тачке. Прапорщик тебе поможет. А я пересчитаю деньги. Затем, если Крохоборов не помер в дороге, получишь кассету и Исрапи. Если помер – одну лишь кассету. А из твоего кунака я сделаю домашнего шута-придурка. Как вы из Паши! Мы, русские, тоже любим посмеяться…

* * *С момента нашего расставания с нохчами минуло около часа. «Шевроле» на высокой скорости мчался по более-менее ухоженному Д…му шоссе. За рулем сидел один из «лесных» снайперов. Еще трое отогревались в салоне. (Остальные четыре пары возвращались в Н-ск на другой машине, ранее спрятанной в лесу.) Полковник Рябов устроился на переднем сиденье рядом с водителем. А я расположился на одном из задних, напротив приодетого, умытого и подстриженного главного редактора «Молвы». Путешествие в багажнике «Нивы» по ухабистым проселкам либералу ничуть не повредило, если не считать маленькой ссадины на лбу. Припадок у Паши завершился десять минут назад. Ему развязали руки и ноги, расклеили рот, дали попить минералки. Правда, настроение у Крохоборова было далеко не из лучших. Он уже знал, что мы эфэсбэшники, и не ожидал для себя ничего хорошего. «Попал из огня да в полымя» – читалось в испуганных глазах «борца с тоталитарным режимом». Пашины конечности мелко подрагивали. На бледном от страха лбу отчетливо выделялась синяя буква «р», с капелькой пота у основания.

– Да не волнуйся ты, убогий! – сжалившись над ним, сказал я. – Мы вовсе не такие злодеи, какими ты нас постоянно описывал. Тебя не убьют и не посадят в тюрьму, а поместят в психиатрическую клинику. Нет, не в закрытую спецпсихушку ФСБ, а в обычную больницу! Там тебя будут лечить от застарелого алкоголизма и от того умственного расстройства, которое ты приобрел в гостях у «свободолюбивых горцев».