– Согласны! – выразил их общее мнение Салман-Хаджи и вдруг, приблизившись к моему уху, взволнованно зашептал: – С деньгами все ясно, с заложником тоже, но одного я никак не могу понять. Зачем тебе Крохоборов?! Почему ты хочешь вытащить из рабства это полоумное животное, которое изрядно нагадило тебе в прошлом и обязательно нагадит в будущем, если каким-то чудом вернет себе разум! А может, тут кроется хитрый подвох?! Хотя нет. Подвохом вроде не пахнет… О Алла! Я совершенно запутался!!!

Я пристально посмотрел на растерянное лицо пожилого нохчи и в очередной раз поразился огромной, непреодолимой пропасти между нашими менталитетами. Конечно, я мог рассказать господину Рашидову о христианском сострадании, об испытанной мною жалости к этому незадачливому писаке, о долге русского офицера защищать даже таких Паш, но зачем метать бисер перед свиньей?! Поэтому я ответил просто и достаточно мотивированно, с их точки зрения.

– Хочу от души поквитаться с Крохоборовым за грязные статейки в адрес ФСБ!

– Фу-у-уф! – облегченно выдохнул Салман-Хаджи. – Причина действительно веская. Слава Аллаху! А то я начал опасаться за свой рассудок. И за твой тоже…

* * *Мы позвонили, как обещали, – ровно через два часа и назначили место и время встречи с таким расчетом, чтобы нохчи поспели туда с большим трудом и никак не смогли обследовать хотя бы подступы. Опаздывать им не разрешалось ни на минуту. «В противном случае, сделка автоматически расторгается!» – пригрозил я по телефону. Салман-Хаджи громко скрипнул зубами от злости, но возражать не посмел…

Уже полностью рассвело. Я и «прапорщик Дубов» стояли на краю небольшого леска, рядом с микроавтобусом «Шевроле», где находился закованный в наручники заложник Исрапи. Со стороны леса нас прикрывали две снайперские пары. Еще четыре замаскировались вдоль прямого как стрела, но корявого и ухабистого проселка, ведущего к месту встречи. Других дорог в радиусе пяти километров не было. А тот, кто рискнет свернуть с проселка и попытается проехать в обход, обязательно угодит в топкое болото, способное засосать целый грузовой состав. (О данных обстоятельствах я не преминул сообщить господину Рашидову и посоветовал ему зря не рисковать…)

В тяжелом, сыром воздухе попахивало гнилью. При малейшем движении почва под ногами противно чавкала, намекая, что через определенное количество лет и она превратится в топь. В лесу скандально каркало воронье, способное, по-моему, жить где угодно. Хоть на свалке радиоактивных отходов…

– В секторе серая «Нива», – простуженным голосом прохрипела рация. – Несется сломя голову. Будет у вас минуты через две.

– Финита ля комедия! – с улыбкой сказал я.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, – сварливо проворчал невыспавшийся шеф.