Но животных здесь не держали, некому было ухаживать…

– Едут, – вдруг прорезался в рации голос первого наблюдателя. – Серая «Нива», в салоне двое… Въезжают на дорогу, ведущую к коттеджу. Оружия не видно…

– «Хвоста» точно нет, – спустя минуту доложил второй…

– «Нива» у нас в секторе. Обе мишени «взяты», – бодро отрапортовал старший снайперской пары. – Завалим по первому требованию. Без проблем!

– Полегче, «валильщик» ты наш усердный, – сердито бросил ему полковник. – Повторяю для «особо одаренных» – стрелять в исключительной ситуации и только по конечностям. Или на запчасти разберу. Собственноручно!

– Да я же пошутил, – начал оправдываться снайпер. – Я же просто…

– Разговорчики! – рявкнул шеф, и рация мгновенно умолкла.

– Прилетели «горные орлы», – потирая ладони, подмигнул мне Владимир Анатольевич. – Ну-с, Дима, приступим!…

* * *Салман-Хаджи и Исрапи выглядели подавленными и растерянными. Рекогносцировку окрестностей они провести не смогли (времени не хватило). А оружие, привезенное вопреки договоренности, им пришлось оставить на капоте «Нивы»: под лающие команды из репродуктора и под прицелом двух «валов» с оптикой. В итоге оба нохчи чувствовали себя угодившими в западню. Они неловко пристроились на краешках освобожденных нами кресел, глаз не поднимали и, вероятно, готовились к худшему. Полковник стоял напротив, скрестив руки на груди и угрожающе сузив глаза. Я с наигранно недовольным видом расположился чуть поодаль, подперев спиной входную дверь. На столе лежал раскрытый «дипломат» с десятком пачек долларов внутри.

– Вы не выполнили часть условий, – нарушил я затянувшееся молчание. – Приехали с оружием! Поэтому… Гм! Придется и нам кое-что изменить. Как думаешь, Иван? – полуобернулся я к Рябову. (По сценарию начальник отдела играл роль моего подчиненного – прапорщика Ивана Дубова.)

– Точ-чна! – кровожадно осклабился мнимый прапор. – Яйца Ахметову отрежем. Овечьими ножницами! Делов-то. Чик – и готово!!!

– Паршивый шакал! – по-чеченски взревел Исрапи, медведем бросился на шефа, но тот ткнул его пальцем в основание глотки, и джигит, как подкошенный, рухнул на пол, кашляя и задыхаясь.

– В следующий раз совсем убью, – весомо пообещал «Дубов».

– Давайте не будем ссориться, – неожиданно учтиво сказал Салман-Хаджи. – Оружие мы взяли не по злому умыслу, а чисто по привычке, и готовы исправить свою оплошность. Допустим, удвоить сумму компенсации!

– Идет! – помявшись для приличия, согласился я.

Обстановка в комнате разрядилась. Красный от стыда и удушья Исрапи с грехом пополам уселся обратно в кресло.

– О передаче дополнительных ста тысяч договоримся позже, – перешел я непосредственно к делу.