«То есть, уровень его физической мобильности и способности к автономному существованию оставляешь на моё усмотрение?» – отписалась Элен и потом битых полчаса уверяла прилетевшего Марко, что неудачно пошутила и его вампир уйдёт из лаборатории на собственных ногах и с полным комплектом внутренних органов.

– Страшный ты человек, – вздохнул древний вампир и облизнул возвращенный ему клык: – но специалист отличный, и я твой должник на всю жизнь. Составишь мне компанию на ужин?

– В качестве основного блюда? – вскинула бровь Элен.

– Ни в коем случае! Я ещё надеюсь на сугубо личные отношения между нами, – задорно улыбнулся Марко.

«Ах да, за едой никто не ухаживает и нежных чувств к ней не питает», – припомнила Элен и тихо спросила:

– Всё настолько серьёзно и категорично?

О вампирах она спрашивала или об инкубах? Она не стала задумываться над нюансами своего жаркого интереса к затронутой теме.

Марко помрачнел и неохотно рассказал:

– Моей первой любовью была человеческая девушка: добрая, благородная и прелестная, как ангел. Она знала, кто я: я никогда не обманывал своих женщин, прикидываясь тем, кем не являлся в действительности.

Знала, но всё равно любила меня. В начале девятнадцатого века охота на Иных несколько поутихла: согласно официальной истории последняя ведьма была казнена в Европе в 1782 году. Однако в реальности нас продолжали преследовать отдельные отряды «охотников на нечисть», и в молодости я неоднократно оказывался на краю гибели. Брат моей возлюбленной опознал во мне вампира и в одну несчастную ночь вместе со своими товарищами чуть не прикончил меня, подкараулив у комнаты сестры. Мне удалось сбежать, но я бы наверняка умер от нанесённых ран, если бы Оливия не отыскала меня в моём логове и не спасла мне жизнь, досыта напоив своей кровью. На тот момент она была моей невестой – невестой богатого английского графа...

Марко замолчал, и Элен спросила, уже догадываясь о грустном финале истории:

– И что потом?"

"– Я залечил свои раны, вызвал на дуэль всех, кто напал на меня той ночью, тоже отправил их на больничную койку – и с тех пор никто не рисковал объявлять меня вампиром. Понимаю, тебя интересует другое. Что ж... Оливия разорвала помолвку, а я... поговорил с её родителями, многократно увеличил размер её приданного, и смотрел, как она вышла замуж за герцога к великой гордости всей её семьи.

Герцога молодого, красивого, любившего её пуще жизни.

– С твоей помощью любившего? А, специалист по ментальным внушениям?

Марко поморщился и промолчал, подтверждая верность этого некрасивого предположения.

– Помолвку разорвала Оливия, но чувства-то изменились не у неё, так?

– Элен, что ты хочешь услышать? Может ли человек выключить свои чувства, как электрическую лампочку? Нет, не может.