Более того, как только те заговаривали про возрождение императорской семьи или еще чем-то подобном, их начинали бить. Фрицы люди практичные, и быстро поняли, что пропагандный план провалился, и забили на эмигрантов болт. Некоторые из них упорхнули в более цивилизованные и менее опасные края. А часть осталась. Идейная такая. Благотворители и миссионеры. Которым изо всех сил хотелось причинить доброе несчастным обитателям России.

Похоже, Василий Горчаков был как раз из таких.

Провозился я несколько больше, чем планировал, конечно. Пока заменил пробитое колесо, пока копал яму, чтобы похоронить Василия, пока просматривал его документы и вещи…

Учился в Сорбонне, жил в Париже.

Аусвайс… Не сказал бы, что мы особо похожи с этим парнем. Хорошо, что фотографии были не во всех документах. Да и по тем, что были, опознать живого человека сможет разве что тот, кто его уже видел.

Рискую, бл*ха.

Вроде бы, в Заовражино меня никто не знал. Ну, был такой, Алекс Волкофф, переводчик при графе, кто на таких внимание обращает? А вот знали ли тут Горчакова? Рассказать он мне особо ничего не успел, его записи я пролистал по-быстрому, вроде бы в дневнике не было ничего про Заовражино.

По всему выходило, что он туда в первый раз едет. С резолюцией какого-то Вебера, который дозволил основать там приют для детей-сирот.

Что за Вебер, хрен знает… Какой-нибудь очередной комендант местности, на которого свалили эту обязанность в нагрузку. И он подмахнул бумаги Горчакова просто чтобы тот отстал от него со своим приютом.

«А не выдаешь ли ты желаемое за действительное, дядя Саша?» — спросил я сам себя, еще раз оглядев вещи убитого мужика.

Ехал ночью на машине один. Может он сбежал? И бумаги про приют — подделка. А сам он мошенник и шпион. И на него уже везде розыск объявили.

Да не, ерунда. Я тряхнул головой. Загоняюсь на пустом месте. Ну да, риск выдавать себя за другого есть, конечно. Но так-то я и до этого не в детском садике в кошки-мышки играл. Так что…

— Бон жур, герр офицер! Подают ли в вашем заведении круассаны на завтрак? И я бы не отказался от кофе… — кривляясь, проговорил я, вспоминая, как звучит в немецком французский акцент. А вот что французский я знаю с пятого на десятое, это хреново, конечно.

Хотя, я же не собираюсь этим самым Горчаковым врастать в общество. Просто покручусь, понюхаю воздух, познакомлюсь…

И сразу скипну, как только почую, что что-то идет не так. А уж на чуйку свою я никогда не жаловался, иначе не выжил бы…

* * *"

"— Герр офицер, вот посмотрите мои бумаги, — с жизнерадостным энтузиазмом трещал я, подсовывая на стол пожилому шарфюреру документы. — Герр Вебер высоко оценил мои идеи и отправил сюда, в Заовражино.