И это его явно бесило. Меня он трогать сейчас не может, но вот на моих людях может отыграться. А я за них все-таки отвечаю, значит надо вписаться.

— Посидим вон там на пригорочке, погода хорошая, — сказал я, кивнув в сторону берега ручейка. Место и впрямь было красивое, особенно сейчас, когда все усыпано золотыми листьями. Я с безмятежным видом сел на толстый ковер опавшей листвы и прищурился на неяркое осеннее солнце.

— Чего тебе надо? — отрывисто бросил Хайдаров.

— Историю хочу рассказать, Мурат Радикович… — начал я. Посмотрел с некоторым злорадством, как его лицо перекосило и махнул рукой.

 — Нет, ничего такого. Давай сразу начистоту. Без чинов и всего такого. Яшка и Кузьма — мои люди. Мы с ними, можно сказать, огонь, воду и медные трубы прошли. Они гражданские, но героизма в них побольше, чем в иных красноармейцах. Подожди, не говори ничего. Я понимаю, что у тебя работа такая — проверять каждого приходящего в отряд. Безопасность, и все такое.

— А выглядит так, будто не понимаешь, — процедил сквозь зубы Хайдаров.

— Ну не враг я тебе, Мурат Радикович! — я развел руками.

 — И не палки в колеса тебе ставлю, а, можно сказать, помочь хочу. И с Кузьмой тебе обязательно надо поговорить. Просто я за него беспокоюсь. Человек он пожилой, и досталось ему… Да здесь всем так или иначе досталось.

— Если у тебя все, то разговор закончен, — с недовольным лицом сказал Хайдаров.

— Нет, не все, — сказал я и похлопал по земле рядом с собой. — Сядь. Обсудить хочу кое-что. И нет, это не мои люди. Просто считай, что мне нужен умный собеседник, а Слободского пока что этой темой напрягать не хочу.

На лице Хайдарова мелькнула заинтересованность. Но он быстро свел брови, придав себе вид недоверчивой серьезности. Но все-таки сел.

— Фрицы затеяли в Пскове какое-то глобальное строительство, — сказал я, рисуя веточкой быстрый набросок слияния Псковы и Великой. — Вот тут расчищают площадку промзоны и работают прямо-таки круглосуточно. А вот тут, рядом с монастырем, разрыли здоровенный котлован и колючкой все обтянуто.

— Ну и? — Хайдаров прищурился.

— А то, — я посмотрел прямо в его глаза.

 — Я когда еще в Пскове был, краем уха слышал, что фрицы вроде как обсуждают какую-то вундервафлю. Чудо-оружие, в смысле. Которым они по Ленинграду собираются ударить.

Про мегаракеты ФАУ-2, которые собирались запустить я в своем времени только в общих чертах слышал. И читал невнимательно, потому что вся история была какая-то мутная. Мол, везли ракеты, но героические партизаны поезд под откос пустили, и немецкое чудо-оружие накрылось медным тазом. Но это было чуть ли не в сорок четвертом.