Буду отрезать по маленькому кусочку кожи, пока она у тебя вся не закончится, поняла?

— Не понимаю!

— Где Ми-ле-на Бе-жич?

— Дома! Где же ей еще быть!

— Ты врешь, курва, мы обыскали дом, там никого нет!

— Отпустите меня немедленно!"

"Пшеки принялись шумно спорить. Говорили с такой скоростью, что я ничего не понял. Но польское слово «пердолить» поняла даже не особо подкованная в языках Зося. Поняла и тут же заорала. Крик опять оборвался со звуком удара.

Надо было как-то спасать эту дурищу, но как? Реально, совершенно невыгодная позиция. Выскочу в узкий проход, и на несколько шагов окажусь под огнем.

А бошками пшеки крутят активно, настороже держатся.

Бу-бух!

Шандарахнул взрыв неподалеку. Кажись, у них там заряды кончаются, реже стали стрелять.

Пшеки притихли, потом посовещались еще и поволокли Зосю к двери в кухню. Я спешно отступил за дверь. А вот так уже лучше. В тесном помещении у меня куда больше шансов их всех положить так, чтобы они не прикончили по ходу дела Зосю.

Молоденький фриц куда-то уже откочевал по-тихому, но так даже лучше.

— Следи за улицей! — скомандовал один из пшеков, и снова последовали звуки возни и борьбы.

Дурища Зося, которая сама вляпалась в эту идиотскую историю, сопротивлялась яростно. Брыкалась, пыталась кричать, как только у нее подворачивалась такая возможность, кусалась, судя по выкрикам того, кто ее там первым собирался оприходовать.

— Да держи ты ее, курва!

— Сам курва!

— Времени мало, надо искать девчонку!

— Успеем! Наши еще стреляют.

Вдалеке действительно снова раздался стрекот пулемета. Потом бабахнул очередной прилет где-то вдалеке на этот раз. Соскучившиеся по женской ласке пшеки явно не собирались отступать от задуманного.

Даже несмотря на активное несогласие Зоси.

— Дверь проверь!

— Заперто там, я сам закрывал!

— Пошевеливайся, курва!

Раздались шаги. Скрипнула дверь. И из-за нее высунулась голова в немецкой фуражке. Иди ко мне, мой сладкий сахар!

Я перекинул винтовку ему через голову и выволок за дверь. Хрустнул кадык, он успел хрипло что-то прошипеть и обмяк. Минус один. Я опустил его тело на пол рядом со стеной. Остальные пшеки, увлеченные процессом укрощения Зоси не обратили внимания.

Отлично.

Я проскользнул в открытую дверь в кухню и притаился за плитой. Затрещала разрываемая ткань.

— Нет! Помогите! — закричала Зося.

«Потерпи еще чуть-чуть, милая!» — мысленно ответил я, пробираясь вдоль плиты к внешней двери. Первым нужно снять того, кто охраняет.

Я быстро бросил взгляд из-за угла. Ага, хрена с два, он что охраняет, курва… Бл*ха, нахватался уже от пшеков, подцепил долбаное словечко! Пшек действительно стоял в дверях, но смотрел на наружу, а внутрь. И скалился.