Речь шла о любвеобильной красавице, которая каждый день отдавала свое сердце, а также прочие части тела встреченным мужчинам, а вот певцу так и не дала…

И я нахмурилась. Вот еще!..

Впрочем, прогулка с лиором Римерином могла бы показаться мне вполне приятной, если бы я себе постоянно не напоминала, что с ним надо держать ухо востро. Но иногда я все же забывалась. Например, когда он принялся расспрашивать о моих занятиях магией, затем попросил продемонстрировать что-то из последних заклинаний. Похвалил мой полупрозрачный светящийся щит, пусть и с небольшими прорехами, со сложным заклинанием которого я провозилась несколько часов, дожидаясь приезда Арвида Римерина. Его неподдельный интерес мне льстил, а несколько дельных замечаний пришлись как нельзя кстати.

Затем мы заговорили о Святых Плясках, но от лиора Римерина я не узнала о болезни ничего нового. Быть может, кроме того, что она не была заразной. Вспыхнув в одночасье, отняв разум у группы людей, она не передавалась дальше, как, например, болотная лихорадка, переносимая ветром. То есть последующие контакты с заболевшим не приводили к новым заражениям.

Меня почему-то не оставляло ощущение, что о Святых Плясках Арвид Римерин знал куда больше, чем рассказал, но проверить эту теорию мне так и не удалось. Вместо этого мы вдоль и поперек обсудили настроения в Фрисвиле, аккуратно затронув тему протестов возле дворца этерийского Наместника. После чего я спросила у него о цели приезда в Город Ста Каналов. Не была уверена, что ответит, но он ответил, и я крайне удивилась.

До этого мне казалось, что Арвид Римерин прибыл в Фрисвиль обеспечивать безопасность архиепископа Хъорта.

- Нет же, Кимми! – он протянул мне бокал вина, стоявший нетронутым на маленьком столике перед нашими сидениями. Рядом с пузатой бутылкой из толстого темного стекла пристроилось золотое блюдо с роскошными гроздьями черного винограда. На соседнем алела черешня, а факела, пристроенные на носу и корме, бросали отблески на нежно-золотистые бока персиков."

"Пригубила – вино оказалось терпким, но сладким, – решив, что травить он меня не станет. Не стал. К его чести, этериец вел себя вполне корректно, рук не распускал, и лишь иногда смотрел на меня так, словно давно уже снял мое темно-синее платье с узким лифом и скромным квадратным вырезом, украшенным золотой тесьмой, а теперь любовался во всей моей наготе…

- Я ищу потерянные артефакты Лургии, – заявил он. – Именно их след привел меня в Фрисвиль.

Признаюсь, такого я не ожидала! Подавилась вином, закашляла, и Арвид Римерин заботливо похлопал меня по спине, хотя никто его об этом не просил.