Мы просто смотрели друг на друга.

Слов не было. Они и не были нужны. Связь говорила за нас. Он видел мою тревогу. Я ощущала его осторожность.

И тогда он сделал то, что сдерживал весь этот день. Медленно, почти боясь спугнуть, он притянул меня к себе и коснулся губами моих губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. И только едва уловимое, глубокое порыкивание в его груди выдало ту бурю, что кипела внутри.

Он не позволил себе большего. И я поняла — не потому, что не хотел. А потому, что не хотел меня испугать.

Потом он снова обнял меня. Я прижалась к его груди, вдыхая его запах. Этот запах — раскаленного песка, древесной смолы, силы и… дома. В нём было всё, чего мне так не хватало.

Мы опустились на пол, прямо у изножья кровати. Аданат осторожно дотронулся до крошечной ручки Аделии — та, не просыпаясь, пошевелила пальчиками. А другой рукой он сжал мою ладонь. Крепко. Надёжно.

А потом он заговорил.

Пальцы всё ещё удерживали мою ладонь, и только по еле заметной дрожи я поняла, что он сдерживается. В его глазах была… боль. И такая безмерная, что у меня сжалось сердце.

— Я умер… — прошептал он наконец. — Был мертв почти два года.

Он опустил голову, прижался лбом к нашему переплетённым пальцам.

— Я поздно понял, что ты моя пара, что ты не Ирида.  А когда узнал — было уже поздно. Мне хотелось выть. Разорвать небеса, сжечь до тла землю. Я не чувствовал себя живым. Только пустота… и жгучая, неутихающая ярость.

Аданат поднял голову, его жёлтые глаза — такие нечеловеческие встретились с моими.

— А потом… потом я узнал правду. Что мой собственный лекарь Одержимый. С его подачи Ирида была отравлена. Они хотели убрать тебя — как угрозу, как помеху. Но на ее место пришла ты. А я… я не увидел. Не догадался. Не защитил. Та истинная оказалась ложной. Одержимые научились подделывать связь. Только потом, спустя месяцы, собрав разрозненные куски, я понял правду о тебе. Но уже ничего нельзя было изменить.

Он замолчал. В горле у меня стоял ком. Я видела, как блестят его глаза. Слишком откровенно. Слишком больно. Он дышал тяжело, будто каждый вдох давался с усилием.

— Прости меня, — хрипло выдохнул он, прижимаясь к моей руке губами. — Я… я так тебя люблю. И не знаю, имею ли право произносить эти слова. Но всё, что я чувствовал тогда, я чувствую и сейчас. Сильнее. Чище. Я не жду прощения. Я просто хочу быть рядом. Хочу быть тем, кто будет держать тебя, если ты упадёшь. Кто будет заслоном от всего, что угрожает тебе и Аделии. Если ты позволишь… я останусь. Я всегда буду с тобой."

"Он осторожно потянулся ко мне, его ладонь легла на мою щеку. Тёплая. Шершавая. Он не настаивал, не торопился — просто был рядом. Его пальцы дрожали.

— Позволь мне быть рядом, — прошептал он. — Просто быть…

Я не сразу смогла ответить. Горло было пересохшим, дыхание — сбивчивым.