Костерят мадам Жозефину за скупость, клиентов за прыткость, ругаются много, иногда плачут… Детей, как правило, после родов пристраивают в детские дома, потом навещают, иногда и вовсе с родственниками договариваются. Бывает, совсем редко, конечно, что работу в борделе бросают, и уходят работать в другие места. По-всякому, в общем, бывает. У кого-то жизнь складывается лучше, у кого-то хуже.

— А что не так с теми беременными, что недавно появились в борделе? — подтолкнул Ришу к интересующей меня теме.

— Не знаю, — Риша передёрнула плечами. — Странные они какие-то. Пытаются изображать радость, а в глазах тоска и печаль. Улыбаются, но так бледно и фальшиво, что просто жутко становится. Как будто куклы какие-то… Неправильные они. Раньше их совсем немного было, одна-две, редко три. А недавно почти полтора десятка появилось, как раз тогда, когда мадам Жозефине пришлось продать бордель какому-то…Ха Бриддеру…

— Хэнгу Биддеру?

— Да, точно, ему. Я сама, правда, нового хозяина не видела, он не появлялся, лишь своего управляющего в бордель послал, но и его хватило, чтобы понять, что пора искать новую работу.

— Как же ты имя нового владельца узнала? — спросил не без иронии."

"— Так в кабинет управляющего влезла, пока все спали, и в документах посмотрела, — совершенно честно призналась рыжая.

О-о-ох, Риша-Риша… не обмануло тебя твоё чутьё, вот только если бы ты мне раньше всё рассказала…

— Подыграешь? — спросил у девушки, когда мы ступили на полукруглую каменную лестницу.

— Ты ж от меня не отстанешь? — вопросом на вопрос протянула Риша, кривя губы.

— Не отстану, — честно признался.

— Ладно, — она тряхнула головой, — говори, что от меня требуется.

— Ничего особенного. Убеди управляющего, что ты по старой памяти привела очень пьяного и богатого клиента, который готов заплатить какие угодно деньги за…. Хм-м-м… определённого рода причуды. Мол, мне нравятся беременные женщины. Справишься?

Девушка в ответ красноречиво фыркнула, резво застучала каблучками по ступенькам, а ещё через несколько секунд огненная грива скрылась за входной дверью. Я достал из кармана часы-луковицу, прикидывая, сколько времени ночной фее понадобится, чтобы охмурить жирного толстяка, которого наверняка в качестве управляющего поставил Хэнг Биддер.

Начал накрапывать мелкий колючий дождик. Вороны сбились в огромную стаю и чёрными кляксами расселись на ближайшей статуе, возведённой в честь справедливого правления Лайонела Третьего. Правда о том, было ли его правление действительно достойным, король предпочёл никого не спрашивать, а просто при жизни воздвигнуть себе памятник на деньги крестьян.