Анин паспорт она оставила… И бархатную коробочку не тронула, не потому, что Даша держала ее крепко, а потому, что старуха сумела нагнать на нее страху.

– Ну и ладно, – проговорила Даша, ни к кому не обращаясь. – Анино все цело, а больше мне ничего и не нужно!

У нее перед глазами все еще стояла фантастическая сцена – старуха, похожая на огромную ворону, тащит по улице вяло сопротивляющегося мужчину… и вдруг исчезает в пыльном вихре…

Нет, этого не могло быть.

Наверняка это ей привиделось… Тут она сообразила, что сидит в чужой угнанной машине и что первый же попавшийся полицейский тут же ее арестует. Поэтому она спрятала ключи под сиденье, чтобы никто не позарился на бесхозную машину, и незаметно выкатилась на тротуар. Никто не кричал и не свистел ей вслед, так что Даша спокойно дошла до ближайшей станции метро и только там перевела дух.

Ольга бежала по улице, оглядываясь.

Подальше от этих странных и страшных людей…

Пока ей удалось уцелеть, да еще унести деньги.

С этими деньгами она не пропадет… сперва нужно где-то затаиться, переждать, пока все затихнет, а потом… потом добраться до далекого теплого моря…

У нее будет все – тихий шум прибоя, шелест пальм, золотой песок пляжа…

Ей невыносимо захотелось взглянуть на деньги, хотелось потрогать их руками, вдохнуть их ни с чем не сравнимый запах…

Рядом было кафе.

Она вошла внутрь.

Официантка попыталась остановить ее, но Ольга так на нее взглянула, что девушка побледнела и шарахнулась.

Ольга прошла в туалет, заперла за собой дверь, положила мешок на столик для пеленания, развернула его…

В глазах у нее зарябило.

В мешке действительно были деньги – но это были не бледно-зеленые американские купюры с портретами президентов."

"Это были какие-то старые, потертые разноцветные бумажки… здесь были дореволюционные «катеньки» и «петруши», розовые «керенки», даже купюры омского правителя адмирала Колчака и экзотические крымские «колокольчики»…

Не было здесь только нормальной валюты – ни долларов, ни евро, ни фунтов…

Ольга вспомнила, как старуха, похожая на огромную ворону, прокаркала:

«Ты хочешь денег – ты их и получишь…»

И потом еще добавила:

«Хорошо смеется тот… тот, кто смеется последним».

Ольга глухо застонала. Жизнь была кончена. Все ее труды, весь риск, все оказалось зря.

Она дернула себя за волосы и вскрикнула.

– Дама! – Это стучала в дверь туалета официантка. – У вас все в порядке? Вы уже полчаса там сидите, я охрану позову!

Дверь заскрипела и открылась. В каземат вошла надсмотрщица – грубая краснолицая крестьянка, которая приносила княжне еду и изредка меняла ее одежду.

– Извольте кушать!

Надсмотрщица поставила на шаткий столик нищенский обед – тушеные бобы и капусту.