Думаю, ды даааа… Кто бы говорил…

Когда проснулся окончательно, а не проснуться было сложно, братец несколько раз позвав по имени, просто принес ведро ледяной воды из колодца и плеснул ее прямо в постель, было почти девять утра. Меня от неожиданного душа подкинуло вверх на метр точно.

— Ты манданулся? Придурок!

Я выскочил из постели, расставив руки, наблюдая при этом, как стекает на пол вода и расплывается достаточно приличной лужей."

"— Я тебя будил, ты не слышал. — Переросток пожал плечами, затем вышел из комнаты, но тут же заглянул обратно. — Да… Ты матрас и подушку тащи сушить на улицу.

А то от бати огребешь. Завяжет тебе узлом… Хотя, нет. Пусть будет сюрприз.

— Мудак! — Бросил ему вслед, но ситуацию это вообще никак не исправило.

Я — мокрый, постель — мокрая. Свидетелей, что сделал данное непотребство братец, не имеется.

Матерясь и проклиная Зеленухи вместе со всем его неадекватным населением, стащил матрас, простынь, подушку, а затем понес их во двор. Походил, посмотрел. Класть на землю нельзя, это понятно. Мне же потом на них спать. В летней кухне отыскал какую-то клеёнку, расстелил ее и разложил постель сверху, чтоб попадало солнце.

— Ого… — За спиной, словно приведение, возникла Ольга Ивановна. Как она ухитряется перемещаться бесшумно? Грёбаный деревенский спецназ.

— Что «ого»? — Я вопросительно глянул на соседку.

— Ну, а что? Не «ого» разве? Тебе столько годов, а ты вон оно че… — Пенсионерка покосилась на постель.

Думаю, вот что она имеет ввиду? Это же — Зеленухи. Здесь люди живут по своим, только им понятным законам и правилам. У них слово «да» вполне может иметь в виду «нет». А слово «нет» окажется «может быть». А «может быть» вообще ничего не будет означать.

— О чем Вы?

— Да нет… — Соседка слегка наклонилась вперёд, будто принюхиваясь к разложенной на солнце постели. — Это я сама с собой. Ладно. Пойду пройдусь по улице… Соседок проведаю… Ты не боись, Жорик. Я — могила.

Ольга Ивановна резко сжала губы, потом сделала жест, будто она закрывает рот на ключик, а ключик выбрасывает куда-то очень далеко. Господи… Когда же в моей жизни наступят спокойствие и адекватность… Вот так подумалось мне в момент, когда соседка показывала свою пантомиму.

Лицо, с которым она вышла с нашего двора, уже в тот момент выглядело пугающе подозрительным.

Но я даже представить не мог, какую информацию эта чудесная женщина понесёт в массы. Пока что мою голову занимал предстоящий поход к председателю и последующее посещение Егорыча с целью создания нашей алкогольной компании.

— Ну, что? Взбодрился? Давай, умывайся… Ох… черт… Ты у нас уже умытый. — Братец мерзко засмеялся и снова исчез за прозрачной шторкой, которая, как я узнал еще в первый день своего здесь пребывания, защищала от мух.

— Мудак и есть.