"

"— Идёшь ты уже, или что? — Братец в который раз без видимой причины, походу, чисто побесить меня, отправился в дом, а я, между прочим, одной ногой практически стоял на улице.

Приоделся, естественно. Не без этого. Натянул джинсы, они имелись среди вещей, собранных Тоней, и футболку. Слава богу, есть нормальная одежда. Тем более после стирки тетка ее перебрала, перегладила и развесила в шкафу. Правда, штаны были как-то широковаты к низу, но всяко лучше, чем ужасные брюки различных вариантов коричневого из гардероба братца. Реально. Будто других цветов не существует.

Просто пятьдесят оттенков дерьмового. Иначе не назовешь.

В итоге, вышли мы где-то через час.

— Что Николаич сказал? Куда идти? — Андрюха поправлял рукава рубахи и крутил головой. От него нереально пахло… нет… воняло одеколоном. Братец будто занырнул в бассейн с этой дешёвой гадостью. Тоже странно. Куда он навострил лыжи, не пойму. Вот уж точно не для председателя все эти приготовления. Ещё волосы причесал. Смочил их чем-то. Даже вьющийся отвратительный чуб сейчас просто лежал, а не стоял дыбом.

— К нему домой. — Буркнул я, испытывая чувство, очень сильно напоминающее ревность.

Какого черта вообще? Стоило вспомнить про Наташку и Переросток кинулся прихорашиваться, как девка перед свиданием. И на станцию бегал вчера… Машка сказала, мог с Алкой своей поругаться.

А вдруг Наташка ему тоже нужна? Или назло мне? Почему, нет? Просек, что я к ней имею интерес, решил вставить свои пять копеек вперёд моего золотого рубля.

— Идём! Чего вылупился? Домой, так домой. — Андрюха, довольный настолько, что хотелось дать ему в морду, причем несколько раз, едва не подскакивая на месте от нетерпения, вышел со двора.

На улице было пусто. Видимо, днём народ в деревне всё-таки где-то чем-то занят. Некоторые работают, как дядька и Настя. Некоторые, может, хозяйством занимаются. Не знаю. Тут одних курей с картохой до конца жизни хватит.

Однако, все равно, пока шли по улице, нам встречались деревенские. В основном это были бабы, которые, стоя у одного двора по три-четыре человека, что-то бурно обсуждали, ухохатываясь от смеха. Правда, стоило им заметить меня с Андрюхой, они тут же замолкали, глядя на нас с очень странными выражениями лиц.

Такое чувство, что их распирало засмеяться вслух, даже не засмеяться, а заржать, но они из последних сил держат себя в руках. Поэтому бабские лица краснели, щеки дулись, а в ответ на наше «здравствуйте», они просто молча кивали, похрюкивая, сквозь сцепленные зубы и сжатые губы. Нездоровая херня… Не нравится мне все это…

Я на всякий случай осмотрел себя, потом братца. Нет, если угорают над ним, так на здоровье. Там и правда есть над чем веселиться. Бычок — Переросток. Главное, чтоб не надо мной.