Однако, стоило дядьке озвучить отказ, начался форменный театр одного актера.

Сначала она вздохнула, потом выдала протяжное «Э-э-э-э-эх…». Тут же следом сбегала за водой, принесла таз, водрузила все это прямо перед носом мужа и принялась демонстративно громыхать половником в воде, якобы его моя. Затем снова вздохнула. Раз двадцать, наверное. Выдернула у Машки из рук тарелку, хотя сестрица не успела доесть, и начала возить ей по металлическому, на секундочку, тазу. Все это с лицом, от которого мухи дохли на лету. Нервы сдали даже у меня. Это просто какая-то пытка. Что уж про дядьку говорить.

Тот опустил ложку, несколько минут смотрел на Анастасию, при том, что звук, с которым тарелка ездила по железному, дну становился все громче, а тяжёлые вздохи перешли в какие-то замогильные стенания.

— Хорошо! Пусть остаётся с Жориком. — Дядька в сердцах бросил несчастную ложку прямо в таз с такой силой, что во все стороны разлетелись брызги и, поднявшись из-за стола, пошел в дом.

Я с тоской посмотрел в свой суп, где теперь жидкости стало значительно больше, а сверху плавал мыльный пузырь, прилетевший вместе с грязной водой из таза.

Ну… зато следующий день обещает стать значительно лучше.

Глава 17

Следующее утро напоминало мне День Сурка. В который раз просыпаюсь именно под эти звуки. Снова та же самая суета. Разговоры про дойку и коров. Когда ж они уже все надоятся. Вообще раньше не думал, что это — обязательный, ежедневный процесс. Отвечаю. Ну, не дебил, конечно, знаю, откуда берется молоко, однако как-то был уверен, это происходит реже, что ли. А тут их с утра до ночи и доят, и доят. И доят, и доят.

Следующая честь утренней программы — дядькины сборы на работу, которые тоже шли по стандартному плану.

Ещё я слышал, как он давал указания Андрюхе насчёт тех дел, которые надо нам дома выполнить. Смелый Виктор мужик. Я бы не рискнул после всего, что было, доверить нам двоим даже хомячка. Уже очевидно, мы с Андрюхой совершенно не созданы для совместной работы. Правда тут же последовало замечание, если и в этот раз накосорезим, он нам завяжет узлом … Когда услышал, что именно, аж заломило внизу.

— Зачем он вам, если головы на будет? — Невозмутимо заявил дядька, — А ее не будет, оторву к чертям. Сначала голову, потом все остальное — на морской узел.

Хотя, дело, озвученное Виктором, вроде бы, представлялось мне легким. Что-то у кого-то почистить. Плохо разобрал слова сквозь сон, что именно и у кого именно, но обрадовался. Чистить всяко лучше, чем иметь дело с курями, с которыми у меня уже личная вендетта походу, или опять возиться с картошкой. Ещё Виктор несколько раз повторил Переростку, чтоб тот обязательно был рядом и одного меня не бросал. Типа, опасное это дело, оставлять Жорика наедине с его, то есть, моей, фантазией.