После «совет» ставь двоеточие, а «да лю» исправь на диклофенак.

– Спасибо! – Натуралист сделал, как было велено, и полюбовался на свой труд. – А ты что тут делаешь?

– Спасский попросил аппендицит глянуть. Ты не видел, наши с планерки не выходили еще?

– Та мимо ж курилки не пройдут, – Натуралист поднялся из-за стола. – Пойдем, кофе налью.

Они устроились на низком подоконнике, и тут дверь курилки распахнулась. Гомоня, вошли врачи.

– Ну как? – нетерпеливо спросила Мила.

– Тайд виз олзис, фор рестфул дес ай край![5] – утрируя жуткое произношение, провозгласил Руслан.

 – По сравнению с нашей планеркой возня в приюте олигофренов покажется заседанием академии наук!

– Непостижимый абсурд! – поддержал заведующий реанимацией. Слишком молодой для своей должности парень сначала казался Миле обычным блатным сыночком, но, поработав с ним, она признала, что этот человек на своем месте. – Ставка – тридцать тысяч, следовательно, полставки – пятнадцать, полторы, казалось бы, сорок пять. А получается тридцать три. Вот истинная алгебраическая загадка, куда там теореме Пуанкаре.

Спрашиваю главбухшу, а у нее на все один ответ: вы – участники экономического события.

– Вернее сказать, экономического чуда, – улыбнулся Михаил.

– Да ну! – отмахнулся Руслан и поискал глазами сигареты. Никто из врачей постоянно не курил, но на случай снятия стресса всегда имелась заначка. – Хирургию обвинили в перерасходе лекарств. Я говорю, хорошо, но у нас план перевыполнен, сто пятьдесят процентов! Больше больных – больше лекарств, неужели не понятно? А главный отвечает: вас никто не заставляет перевыполнять план.

Сто два – сто три процента держите, и хорошо.

– Как он предполагает держать процент, если у нас половина – экстренная служба? Затарили отделение, и приемный покой на замок?

– Да, а «Скорая» пусть катается по городу, пока пациент не выздоровеет."

"– Ох эта «Скорая»! – воскликнул реаниматолог. – Везет, сама не знает что. На днях дежурю, вдруг звонок из приемного: а-а-а!!! ДТП! Шок! Готовьтесь, скорачи напрямую к вам полетели! Я готовлюсь. Сестру поднял, набор распаковал, перчатки надел.

Шапочку! Жду. Наконец, слышу, грохочет наш вагончик смерти, а в предбаннике стук колес замирает. Я выглядываю: в чем задержка? Сейчас, говорят, мы его разденем. А я смотрю, одежда-то абсолютно чистая, ни крови, ни стекол, ни дыр. После ДТП так не бывает. И запах до боли знакомый. Взял нашатырь, под нос сунул, и – пожалуйста, чудесное исцеление! Вот где надо учиться, чтоб не видеть разницы между комой и опьянением?

– Не ругайся, – сказала Мила. – Бывает кома на фоне опьянения.