— Проходите, — Краев запустил в дом миловидную женщину лет сорока пяти.

Та сразу перешла к делу:

— Ребенку сколько?

— Месяц?

— На грудном вскармливании?

— Да.

— Роды без патологий?

— Все в норме.

— Ну давайте посмотрим.

Миша растолкал сонную девушку:

— Злат, подъем, врач пришел.

— Не хочу, — не разлепляя глаз, прошептала она.

— Надо, малыш, — он заставил ее принять вертикальное положение и сидел рядом, пока врач осматривала горло и лимфоузлы.

— Тут все в порядке. Оголяйте верх.

— Кхм…

Неожиданный поворот.

Златке, видать, совсем хреново было, потому что, когда потянул кверху футболку, не протестовала. Только глаза обессиленно прикрыла и едва дышала.

У самого Краева тоже проблемы с дыханием начались, когда увидел высокую налитую грудь. Больше, чем в прежние времена, с яркими сжавшимися сосками. С трудом сглотнул и отвел взгляд, чтобы врач не заметила, как жадно он пялится на оголившееся тело. Правда взгляд тут же уперся в зеркало на противоположной стене, и Миша прекрасно видел, как умелые руки медика бережно ощупывают грудь.

— Так, дорогая. Двусторонний лактостаз у вас. Грудь каменная. Я вам выпишу безопасное жаропонижающее, но надо расцеживаться, иначе до мастита дойдет, и придется резать.

Злата тихо хрюкнула и опустила футболку, а когда врач ушла, со стоном повалилась обратно на диван

— Я в аптеку. Ключи, где, чтобы тебя не дергать?

— На крючке в прихожей, — мямлит она.

Я иду в аптеку, которая расположена в соседнем доме, покупаю все, что нужно и бегом обратно. Златка снова спит.

Когда Артем начинает кряхтеть, я сам достаю его из кроватки:

— Подъем парень, — выкладываю его на столик и начинаю распаковывать, — мамка у нас заболела. Будем лечить.

Сын куксится, но не ревет. Смотрит на меня серьезно так, пристально, и мне хочется верить, что он уже меня узнает.

Впервые я сам выполняю все гигиенические процедуры без присмотра Златы, и подсовываю ей под бок уже чистого, полностью собранного и очень нетерпеливого малыша. Он жадно присасывает к груди. Чмокает. А я сижу рядом и тупо пялюсь.

***Я открываю глаза и не могу понять, где нахожусь. Вокруг темнота, хоть глаз выколи, и тишина. Внутри — дикая слабость и белый шум. Каша. Не могу вспомнить, как легла, и сколько спала. Который час?

Поднимаюсь с кровати и тут же валюсь обратно. В голове бешеный хоровод, по всему телу испарина. А еще я внезапно начинаю ощущать свое тело. Слабое и больное, как у котенка, которого сначала пинали грязными сапогами, а потом пытались утопить в ближайшей канаве. На груди вообще такое чувство, что кто-то танцевал — прикоснуться невозможно. Вдобавок, я хорошенько пропотела пока спала, и теперь одежда неприятно липла к телу. К тому же чертовски хотелось есть.

Я снова поднимаюсь.