Обернувшись, он подмигнул Мише, и одними губами беззвучно произнес:

— Удачи.

Злата растеряно наблюдала за тем, как ее сестра и мать садятся в машину, и уезжают, а она сама остается рядом с Мишей, на руках у которого мерно посапывал сын.

— И зачем все это? — в голосе нотки паники, и глаза снова на мокром месте.

— Просто отвезу вас…куда скажешь.

— За ними давай, — устало согласилась Русина

А чего он ждал? Что скажет поехали к тебе? К нам? Дурак.

— Садись.

Чуть поморщившись, Злата забралась на заднее сиденье и приняла к себе ребенка.

Краев как-то запоздало хватился, что нужна переноска или детское кресло, для безопасных перевоза младенца. Завтра он непременно купит все необходимое, но сейчас уже было поздно метаться.

— Веди аккуратно, — хмуро произнесла Злата и подняла уголок, открывая лицо малыша.

И тут же исчезла горькая складка между бровей и взгляд наполнился безграничной любовью, делая ее еще красивее.

Так бы и любовался.

— Миш? Ты заснул?

Завис. Захлебнулся в том водопаде нежности, который обрушился на него при взгляде на эту женщину.

— Прости, — он аккуратно прикрыл дверь и, бегом обогнув капот, заскочил на водительское сиденье.

Впервые в жизни он ехал так медленно. Заранее притормаживая на светофорах, моргая поворотника на любое перестроение и придерживаясь строго в рамках установленного скоростного режима.

Злата сидела позади него, и с улыбкой гладила Артема по крошечному розовому носику. Шмыгала носом и закусывала губы, чтобы не разреветься.

— Злат, все в порядке?

— Да, — вытерла рукавом слезы, — просто растрогалась. Гормоны беснуются.

На него она так и не взглянула, но реветь перестала, и до самого дома не обронила ни слова. Миша тоже не навязывался с разговорами, радуясь уже тому, что просто оказался рядом.

Во дворе припарковался, выбрав привычное место. То самое, на котором провел не один унылый вечер, вглядываясь в ее окна.

— Идем, — забрал ребенка и отступил, чтобы не мешать ей.

Она сморщилась и, стиснув зубы, выбралась наружу.

— Что случилось? Что-то болит? — тут же встревожился Краев.

— Все болит, — отмахнулась Злата, — из меня, знаешь ли, целый человек вылез, так что хочешь не хочешь, а болеть будет. Давай.

Она протянула руки за кульком, но Михаил отступил.

— Я донесу.

— Миш…

— Сама сказала, что человек вылез. Так что с тебя хватит. Я помогу.

Было видно, что Русина собралась спорить, но в последний момент передумала и тяжко вздохнула.

— Ладно идем."

"Дверь им открыли сразу, стоило только набрать номер на домофоне. Будто кто-то стоял с той стороны и специально их поджидал.

— Он кряхтит, — ошалело произнес Миша, почувствовав, как кулек в его руках начал шевелиться.

— Проголодался, — Злата обеспокоенно посмотрела на часы, — сейчас заплачет.