Злата замерла, беспомощно замялась, а потом смущенно сделала шаг к медсестре:

— Он…"

"— Я отец, — произнес Миша так невозмутимо, словно внутри и не разлеталось все на миллион острых осколков.

Златка вздрогнула и испуганно замерла, только сейчас заметив его присутствие. В карих глазах, огромных, влажных как у олененка, клубился вихрь из эмоций. Там был и гнев, и раздражение, и страх, и еще что-то от чего сердце пропустило удар.

— Поздравляю, с сыном! Счастья вашей семье.

Нет никакой семьи. Они на разных берегах, а между ними бушующий океан.

Забыв как дышать, он бережно забрал сверток, с жадностью вглядываясь в крошечное, скукоженное личико. Его сын.

Вокруг что-то говорили, суетились, умилялись и восхищались, но он ничего не слышал. Не понимал ни слова, только смотрел, боясь лишний раз моргнуть. Вдруг только прикроешь глаза и все исчезнет.

— Идемте, — подала голос Злата, — он скоро проснется и потребует есть. Вот тогда и узнаете, насколько он миленький.

Их маленькая процессия направилась к выходу. Уже на ступенях, Аня поймала какого-то бедолагу, слоняющегося без дела, и всучила ему свой телефон.

— Фотографию на память, пожалуйста!

Она быстро расставила всех на крыльце. На Краева посмотрела сурово, как бы говоря: «ты здесь лишний», но у него на руках был виновник торжества, поэтому пришлось смириться. Сам Миша сделал вид, что не понимает ее пламенных посылов и только поудобнее перехватил кулек, перетянутый голубой ленточкой.

Смотрел и не мог насмотреться, а руки свело от напряжения: боялся уронить или слишком крепко к себе прижать. И эмоции такие, что через край захлестывали, выбивая все остальное на задний план.

Златка стояла рядом и старательно улыбалась на камеру, но он чувствовал, как ее потряхивало. Обнять бы, утешить, прижать к себе и никогда не отпускать. Но она не позволит к себе прикоснуться, да и посторонние взгляды не к месту. Все что он хочет ей сказать — скажет наедине. Это только их война, и другим рядом места нет.

***— Все, поехали, а то гнома заморозим!

Они направились к машинам. И так получилось, что Измайлов оттеснил Аню с Мариной Владимировной к своей машине, а Злата с Мишей остались по другую сторону.

— Женя! — зашипела Анечка, слишком поздно сообразив, что он пытается сделать, — я тебя….

— Садись, — он распахнул ей дверь и взглядом указал в салон.

— Нет, подожди!

— Садись, — с нажимом, пресекая любые споры и возражения.

— Я должна…

— Не суйся, — надвинулся на ее, вынуждая опуститься на сиденье.

— Дома поговорим, — прошипела Измайлова.

— Непременно, — Женя захлопнул дверцу и обратился к Златиной маме, которая в недоумении переводила взгляд то на одного, то на другого, — садимся Марина Владимировна. Сейчас отправимся в путь.