Когда двери лифта распахнулись, она первая устремилась в квартиру.

— Ты держи его пока. Мне надо руки помыть и раздеться.

На ходу скинув куртку и сапоги, она поскакала в ванную, а Миша топтался в прихожей облепленный со всех сторон ее родными. С одной стороны Анечка, которая палила его убийственным взглядом, с другой — сюсюкающая Марина Владимировна.

— Иди ко мне малыш, — она бережно забрала драгоценную ношу и унесла в детскую.

— Проваливай, — прошипела Аня, — тебе здесь не рады.

— Пардон, — вовремя появившийся с кухни Измайлов подхватил ее за талию и буквально унес в другую комнату, не замечая сопротивления.

Мимо пронеслась Злата.

Он не смог удержаться и, разувшись, отправился следом за ней. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как большое теплое одеяло развернули и там обнаружился крошечный, сморщенный младенец. Поджимая кулачки, он куксился, кривил пухлые губешки и явно собирался зареветь.

— Какой маленький, — растроганно произнесла марина Владимировна и разревелась.

— Мам, прекрати, — строго произнесла Злата, развязывая голубую шапочку.

— Не могу, — женщина вытирала слезы, улыбалась и снова ревела, — это от счастья. Чай с внуком знакомлюсь.

У Краева самого ломило за ребрами, когда смотрел на сына.

— Мне нужно его покормить, — произнесла Злата и выразительно посмотрела Краеву в глаза.

— Я, пожалуй, пойду, — выдал через силу.

Сердце вопило и требовало остаться здесь, с ними, ноги приросли к полу, так что и шаг трудно сделать. Но он все-таки ушел. Никто не пытался его остановить, а Измайлова, которая с боем вырвалась из Жениного заточения, и вовсе прошипела так чтобы никто не услышал.

— Чтобы ноги твоей здесь больше не было.

И вот он снова сидел в машине, гипнотизировал взглядом заветные окна и ненавидел себя, пожалуй, еще сильнее чем прежде.

Ведь если бы не он, то все могло быть иначе.

Глава 17

Зубы у меня просто дробят. Тык-тык-тык-тык. Не останавливаясь, отбывают дерганый ритм. Нервы навыворот. А в воздух, кажется, запустили хлора, потому что ждет неимоверно.

Я едва жива. Будто шкуру содрали. Настроение в ноль.

Держу Темку на руках, а на деле сама за него держусь, цепляюсь как утопающий за спасательный круг. Он пыхтит, сосредоточенно насасывая сиську и серьезным детским взглядом таращится куда-то перед добой.

Маленький, теплый, любимый. Мое спасение.

У нас, как в анекдоте: девять месяцев носишь, десять часов рожаешь, а он на папашу похож. Краев, чистой воды. У меня каждый раз сердце обрывается, когда вижу его сонную беззубую улыбку. Неимоверно похож. Моя радость, мое наказание, вечное напоминание о том, кто разбил сердце.

Я как увидела Мишу на выписке, так и провалилась, выпала из реальности и дальше все словно в тумане. Он с сыном на руках— эта картина выжжена на подкорке.