Спереди, со стороны пассажира появилась Марина Владимировна, мама Златы. Женщина нервно перебирала пальцами ручки сумочки и, что-то сказав племяннице, первая пошла ко входу, а Измайлов с Аней, потоптавшись возле машины, отправились следом.

Глядя на них, Краев в очередной раз почувствовал себя скотиной. Они начали встречаться в одно и тоже время, но итог отношений совсем разный. Семья у Жени, и сжигающее одиночество у него. У друга хватило мозгов сделать самый важный выбор в своей жизни. Выбрать ту, которую любит, и делать ее счастливой день за днем, а он все просрал из-за глупой, необоснованной ревности. И вот результат. Он здесь, как преступник, как шпион, хотя выписывают его Злату с его сыном, а чета Измайловым приглашена официально.

Миша смотрел им вслед, разрываясь между желанием сбежать и мучительной потребность остаться. От стыда хотелось провалиться сквозь землю.

— Какого хрена? — прорычал, не выдержав внутреннего диссонанса.

Мнется, как слабак! Нерешительная тряпка! Такую нерешительность бы тогда, с Любкой, когда надо было все проанализировать и отступить, включив голову. Ту, что выше пояса.

Он выскочил из машины, громко хлопнул дверью и решительным шагом направился следом за остальными. Это его сын, его Злата. Пусть она считает иначе, но он сумеет доказать обратное.

Войдя внутрь, он обнаружил всех у огромной комнатной пальмы. Его встретил целый спектр эмоций. Непонимание и удивление у Марины Владимировны, которая, по-видимому, была не в курсе, как все произошло на самом деле. Откровенно агрессивный взгляд от Анечки, под которым почувствовал себя последним козлом, ободряющая улыбка от Измайлова.

— Всем добрый день, — пожал руку Жене и сдержанно поздоровался с остальными.

— Здравствуй, — растерянно произнесла мама Златы, а Измайлова лишь фыркнула и отвернулась.

Все разговоры с его появлением затихли, уступив место скованной тишине.

Спустя двадцать минут, показавшихся вечностью, начали выписывать счастливый мам с малышами. Злата появилась пятой по счету. Взгляд веселый, счастливый, но… он знал эти глаза. Она плакала, ночью, уткнувшись в подушку. Из-за него. Как всегда, только из-за него.

Все бросились к ней, поздравляли наперебой, дарили цветы и миллион комплиментов, заставляя смущаться и краснеть. А он стоял чуть позади, любуясь и чувствуя, как сдавливают тиски от того, что просто смотрит не нее, не имея возможности подойти, обнять, прижать к себе и не отпускать. Она не позволит, ей это больше не надо.

Следом за ней вышла медсестра с белым свертком, перетянутым голубой ленточкой:

— Кто счастливый отец? — беззлобно убила простым вопросом.