Зачем теперь жалеть? Наслаждайся.

Я вот наслаждаюсь. Изо всех сил. Стиснув зубы и запрещая себе вспоминать.

Отталкиваюсь от стены и иду прочь от кабинета, в котором остался он. Сердце стонет и тянет обратно, но я давно привыкла держать его на цепи. Ничего, поболит и перестанет. Когда-нибудь. Я верю в это.

Возле лестницы мне попадается Измайлов. Смотрит на меня как на привидение, всеми силами старается не пялиться на живот, но взгляд сам сползает ниже. Бедняга. Он в шоке. Я просила Анечку не говорить ему о моем положении, и сестра не подвела.

— Как дела? — спрашиваю первое, что приходит в голову.

— Хорошо, — на последнем слоге дает петуха, прокашливается, — отлично.

— Ну и здорово, — подмигиваю ему и ухожу, чувствую, что смотрит вслед.

Я улыбаюсь, горько, через силу. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не разреветься.

Как мне не хватает того времени, когда все было иначе, когда мы вчетвером были одной командой. С ума схожу. Невольно снова откатываюсь на несколько месяцев назад, к тому времени, когда все сломалось.

Новость о том, что я беременна, застала меня врасплох.

Одна в другом городе, с твердым намерением начать жизнь с нового листа.

Я работала, училась, и даже встречаться начала. С интересным парнем по имени Никита. У нас все развивалось быстро — познакомились, на следующий день отправились в кино, а через неделю я уже хозяйничала у него на кухне в рубашке на голое тело, старательно делая вид, что все у меня зашибись."

"Да, я не из тех трепетных дам, которые годами хранят верность бывшему. Вспоминают, нежно перебирая в памяти крупицы счастливых моментов, и бьются в истерике от одной мысли о поцелуях с кем-то другим. Наоборот, я изо всех сил старалась вытравить его из себя, выбить клин клином, забыть.

Вычеркнуть и из памяти, и из сердца.

Не получалось. Прикрывала глаза, и он снова рядом. Спала на мужской груди и по утрам спросонья, каждый раз думала, что это Краев рядом со мной, что это его руки меня обнимают. Злилась оттого, что не могла избавиться от чувств, что замена в лице Ника не работала, не помогала.

А потом, меня вдруг начало тошнить по утрам. Сильно, до болезненных спазмов и искр из глаз. Купила тест — две полосы. Дальше — паника. Дикая, липкая, как паутина.

Вот уж чего совсем не хотелось, так это беременности в отношениях, которые были просто заменой, способом избавиться от боли.

Пошла к врачу и снова шок. По срокам Ник никак не мог быть отцом. Десять недель. Мы тогда еще даже не были знакомы.

Значит, Миша…

Я думала, что сдохну той ночью. Истерика на максималках. В туалете на полу, в обнимку с унитазом. Ревела и блевала, блевала и ревела. И страшно было до одури. И как дальше жить — не представляла. Только выла раненой волчицей:

— Краев, сука, что же ты натворил?!

Конечно, я не сделала аборт.