Не смогла, не захотела, потому что не смотря на страх и отчаяние, этот ребенок стал дороже всего на свете, сразу, как только я про него узнала.

На следующий день я рассталась с Никитой. Он искренне не понимал почему, а я не могла заставить себя признаться, что просто использовала его как заменитель, средство от сердечной боли. Сказала банальное:

— Дело не в тебе, а во мне.

Так началась моя беременная жизнь. В новом городе, среди новых людей.

Конечно, я рассказала о своем положении родителям и Ане. Надо было слышать, как она орала. Собиралась взять топор и отправиться к Краеву, чтобы отрубить ему «корень зла», из-за которого все проблемы.

Это было бы смешно, если бы не было так больно.

Самому Краеву я не собиралась говорить о своей беременности. Не заслужил. Пусть валит к своей Любаше, делает ребенка ей и радуется. К себе и своему сыну я его подпускать не собиралась. Злилась. Утопала в мстительных фантазиях, в которых рядом со мной был достойный мужчина, а Миша где-то там, далеко, барахтается в своих девках и ни с кем не находит покоя. Я даже представляла, как он узнает про ребенка, когда тому исполнится лет пять, и он будет искренне считать другого мужчину своим настоящим отцом.

Представляла, как Краеву будет хреново, как будет волосы рвать на голове и остальных местах, из-за того, что потерял. Представляла и млела, находя утешение в этих никчемных фантазиях.

А потом, в какой-то момент просветления, в голове щелкнуло и встало на места. Я поняла, что неправильно это, что так нельзя. Я могу сколько угодно ненавидеть Михаила и мечтать отомстить, но ребенка мы сделали вдвоем, и он, как отец, имеет права знать.

Что он будет делать с этими знаниями — другой вопрос, а я не хотела быть той женщиной, которая отводит глаза в сторону и врет своему ребенку о том, что его папа космонавт.

Его папа козел. Но имеет право знать.

И вот я здесь. И с одной стороны, мне снова так больно, что невозможно вдохнуть полной грудью, а с другой — я рада, что вернулась. Мне не хватало дома, не хватало родных и привычной жизни. Да что врать, мне не хватало вероятности случайно встретить Мишу где-нибудь в супермаркете или на улице.

***После Краева у меня встреча с Аней.

Она как раз сбежала со скучного заседания, и мы отправились в кафешку неподалеку от университета.

— Может зайдешь на кафедру, пообщаешься? — в шутку предложила она.

— Вот еще. Я в декрете. Мне положено пить ромашковый чай и мазать живот кремом от растяжек, а не бегать по корпусам.

— Я тоже хочу в декрет, — мечтательно выдала она, — а не вот это вот все.

Мы занимаем уютный столик возле окошка, и Аня бесцеремонно прилипает к моему животу, а у сына как раз период активности.

— Пинается.